Убедившись, что ничего тут трогать и менять не надо, Егор растерянно покачал головой и молча отправился дальше. Требовалось еще объехать все приписные деревни. Самому Ивану Сергеевичу такие поездки с каждым разом давались все тяжелее. Сказывался возраст и больные ноги. Так что объезд деревень и неторопливая беседа с крестьянами были просто необходимы. Это и своего рода контроль за состоянием пахотных земель, и наглядная демонстрация самим крестьянам, что их нужды и чаяния не останутся без внимания.

Само собой, делал все это Егор, только исходя из правил, которым вынужден был следовать, и наказывать кого-то или налагать штрафы не собирался. Но и вносить какие-то резкие изменения в местную жизнь тоже не торопился. Первым делом нужно было как следует разобраться, как оно тут вообще работает. А самое главное, убедиться, что сами крестьяне готовы принять какие-либо изменения. Как ни крути, а местное население любое новшество воспринимало с большой настороженностью.

В таком режиме парень прожил почти неделю, когда в имение вдруг снова примчался Игнат Иванович. Егор в очередной раз объезжал имение, когда его нашел мальчишка посыльный, прискакавший верхом на соловой кобыле. Услышав, что приехал дядя, парень недоуменно хмыкнул и, простецким жестом почесав в затылке, мрачно проворчал:

– Вот чует мое сердце, что это жу-жу неспроста.

– Мыслишь, стряслось чего, барич? – насторожился Архипыч.

– Угу. И стряслось оно там, в столице. А нам с тобой, дядька, это дерьмо снова разгребать придется, – зло фыркнул Егор, жестом показывая кучеру Никите подгонять коляску.

– Так, может, я братов свистну? А то бог его знает, чего там такое, – чуть помолчав, осторожно предложил казак.

– Не спеши, дядька. Арестовывать меня на за что, а раз дядюшка примчался, значит, куда-то ехать опять придется. Иначе он бы не прискакал. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест. В особняк, Никита, – скомандовал он кучеру, усаживаясь в коляску.

Подъехав к дому, парень прямым ходом отправился в кабинет к деду. Если Игнат Иванович и вправду приехал, значит, искать его надо именно там. Ведь первым делом дядя станет сообщать о случившемся именно ему. Как ни крути, а дед все еще оставался старшим мужчиной в семье и патриархом всего клана. Так и получилось. Едва войдя в кабинет, Егор с ходу наткнулся взглядом на взъерошенного дядюшку и, вздохнув, спросил:

– Что теперь?

– Не знаю, как и сказать, – протянул Игнат Иванович, пряча глаза.

– Присядь, Егорушка. Дело и вправду не простое, – задумчиво попросил дед, давая дяде собраться с мыслями.

– Помнишь того генерала, что с нами в штабе войск говорил? – начал дядя от Адама.

– Такого индюка забудешь, пожалуй, – фыркнул Егор.

– Ты полегче, Егорка, – понимающе усмехнулся Игнат Иванович. – Он не просто генерал. Он имеет личное дозволение императора входить к нему без доклада. И после той твоей встречи с репортерами этим правом и воспользовался.

– Что, жаловаться на меня ходил? – не удержался парень от легкого хулиганства.

– Если бы, – грустно усмехнулся дядя. – Он принялся у государя просить, тебя на фронт переводчиком отправить.

– Меня?! – удивлению парня не было предела. – Я ж еще возраста для такого дела не имею.

– Вот и я так государю отвечал, – вздохнул Игнат Иванович. – Да только он тебя в строй ставить и не просил. Указом императора ты считаешься как знаток восточных языков привлеченным к местному штабу для перевода добытых у врага документов, в чине юнкера.

– Какой из меня на хрен юнкер, если я даже в училище военное не поступал? Про учебу я и вовсе молчу, – взвыл парень, на минуту забыв от удивления, где вообще находится.

– Вот, читай, – испустив очередной вздох, проворчал дядя, протягивая ему роскошный кожаный бювар.

Открыв папку, Егор впился взглядом в ровные строчки рукописного текста. Игнат Иванович же, глядя на отца, принялся цитировать документ наизусть, словно всю дорогу специально его учил:

– Сим приказом отрок Вяземский, из дворян, получает чин юнкера и звание переводчика штаба для оказания помощи офицерам войск наших, в прочтении добытых у противника документов. Ввиду возраста юнкера Вяземского держать при штабе войск на театре военных действий с постоянным сопровождением казачьего десятка. Его императорское величество, личная подпись.

– Или я дурак, или лыжи не едут, – буркнул Егор, отдавая бювар дяде. – Мало того, что насильно на фронт отправляют, так еще и под конвоем, словно каторжника.

– Дурень, то охрана твоя, а не конвой, – фыркнул в ответ дядя, но ответ его прозвучал как-то неубедительно.

– Они там что, всю персидскую библиотеку захватили? – хмыкнул Егор, откровенно не понимая смысла всего этого действа.

– Я не знаю, Егор, – помолчав, тихо ответил Игнат Иванович. – Но указ этот вручен мне лично государем, и исполнить его мы просто обязаны.

– И как прикажете туда добираться? – озадачился парень.

– Все бумаги уже готовы, – пожал дядя плечами.

– Не понимаю, зачем ему это, – нарушил парень повисшую в кабинете тишину.

– Кому? – не понял дед.

– Генералу тому. Зачем? Какой в этом смысл? – развел Егор руками.