— Тогда я провозглашаю тебя чемпионом мира. Иди же и вступи в первое испытание с благословением небожителей.

Из толпы зрителей вырвались ликующие возгласы. Пэйлин не обернулся; он шагнул к Вратам и прошел прямо сквозь них. Врата засияли, завеса света затрепетала от незримого ветра, и он исчез.

Следующей была Гаэль.

— Увидимся на той стороне, — бросила она в пустоту и шагнула в свет.

Один за другим чемпионы выходили вперед. Один за другим Арбитр называл их имена и клеймил магическим контрактом, привязывающим их к Небесному Святилищу.

Гном Трайгг Айронфист.

Сайрен Тенрайдер, синеволосый фейри, перед этим пославший Элирии порочную ухмылку.

Леона Блэквуд, предводительница человеческой троицы, а за ней — эти жалкие рыжие близнецы, Белис и Белиен Ларкин.

Тенебрис Нокс, ноктеррианец из тюрьмы, и его краснокожий соратник Диссидуа Пир.

Брови Элирии взлетели вверх, когда из глубины зала вышла девушка-сильвана, ждавшая у дальней стены. Зефир — так назвал ее Арбитр. Без фамилии. Хрупкая, из оружия лишь маленький кинжал на бедре да пояс, увешанный кошельками, кармашками и звенящими склянками.

Ни криков, ни рыданий из толпы не последовало. Она пришла одна, и Элирия невольно задалась вопросом: что она здесь делает? Неужели жажда славы настолько велика, что дотянулась даже до сильванов в их лесах? Зефир прикусила губу, когда Арбитр клеймил ее лоб, но это был единственный знак сомнения, прежде чем она шагнула за Врата. Элирия не могла не восхититься ее тихой уверенности.

Качество, совершенно не присущее двум следующим человеческим чемпионам, которые улюлюкали и орали, шагая сквозь Врата.

И наконец пришла очередь этого напыщенного, судившего всех рыцаря. Он закончил разговор с дворянином, который, как заметила Элирия, наблюдал за их стычкой. Вельможа похлопал рыцаря по спине, накренился и что-то шепнул ему на ухо. Рыцарь кивнул, и на его лице промелькнула такая уязвимость, что у Элирии вопреки всякой логике сжалось сердце.

— Седрик Торн, — призвал Арбитр, и это щемящее чувство мгновенно сменилось позывом фыркнуть. Как имя, столь простое, могло звучать настолько претенциозно, она не знала. Впрочем, ему подходило.

«Удобно, правда? Как легко чужим именем можно прикрыть правду», — ее собственные слова вернулись к ней, закружившись в голове. Она не знала почему. Но ухмыльнулась, вспомнив ответ рыцаря — ответ Седрика.

«Какую правду? Что ты не тот темный мясник, каким тебя все знают?»

«Темный мясник». Вот это прозвище Элирии нравилось куда больше. Хватит с нее «Призрака». Было очевидно, что прозвище давно живет своей жизнью.

— Удачи, сэр Торн, — мягко сказала Элирия, когда рыцарь отошел от Арбитра. — Постарайся там не сдохнуть.

Он посмотрел на нее с самым странным выражением лица — смесью убийственной ярости и изумления. Но Седрик Торн ничего не ответил, шагнув за Врата.

Элирия судорожно перевела дыхание. Осталась только Кит.

Она медлила, заметив Элирию. Держалась позади. В груди Элирии всё сжалось. Неужели мои мольбы наконец дошли до нее? Или предостережение Арбитра выбило её из колеи?

Потрясающие разноцветные глаза Кит встретились с взглядом Элирии. В них была боль.

Надежда, сжимавшая сердце Элирии, превратилась в ледяные тиски.

Она не передумала.

— Катерина Рейвенсвинг.

Лицо Кит окаменело от решимости, когда она встала перед Арбитром.

Элирия бросилась к ней:

— Кит, нет! — умоляла она, хватая Кит за руку, чтобы оттащить от Арбитра. Чтобы развернуть к себе. — Пожалуйста!

— Я должна сделать это, Элль. — Она положила мягкую ладонь поверх руки Элирии, все еще сжимавшей её предплечье.

— Не должна!

Глаза Кит наполнились такой смесью эмоций, какую Элирия не могла разобрать:

— Я думаю, он был бы очень рад, что ты так старалась, знаешь ли. Может быть, даже если я не выйду оттуда победителем, одно знание того, как сильно ты пыталась меня спасти, принесет ему покой.

Глаза Элирии зажгло от слез.

— Но не волнуйся, — добавила Кит, сморщив нос. — Я все еще намерена победить.

И с этими словами она вырвала руку из хватки Элирии и взмахнула ладонью. Испуганные возгласы вырвались у зрителей, когда через весь зал пролегла ледяная стена. Все произошло так быстро, что Элирия едва успела отскочить: замороженный барьер рос все выше и выше, пока не перекрыл помещение от пола до потолка. Полностью отрезав Элирию от Кит и Арбитра.

Это была невероятная демонстрация магии, и Элирия гордилась бы Кит, если бы не была так чертовски взбешена.

Элирия заколотила по льду, и каждый удар обжигал израненные ладони холодом. За полупрозрачным барьером промелькнула тень, и Элирии показалось, что она различает силуэт приложенной с той стороны ладони.

— Прости, Элль, — донесся глухой голос Кит. — Так должно быть.