— Да-да, обхохочешься, — процедила Гаэль, хотя ироничные нотки выдавали ее улыбку.

На губах Элирии заиграла ухмылка. Она уже собралась отпустить еще одну колкость в адрес Гаэль, когда холодный голос внезапно прервал ее.

— Ты разве не уходила? — спросила Кит.

Элирия вздрогнула, но прежде чем успела ответить, по залу прошел оглушительный гул гонга.

Чемпионы разом повернулись к источнику звука. На толпу пала тишина. Эфирный свет Врат затрепетал. А затем, словно став плотным и осязаемым, монумент задрожал. Нити света вибрировали, пока не сплелись в сплошную яркую завесу.

Врата открылись.

Из-за светящейся завесы выступила фигура в белом балахоне.

— Чемпионы, — голос был словно соткан из множества голосов сразу: громоподобный и спокойный, хриплый и мягкий одновременно. — Я — Арбитр.

Шепот волной прокатился по рядам зрителей. Все чемпионы замерли с закрытыми ртами, не сводя глаз с Арбитра.

— Скажите мне, — произнес этот многогранный голос, — кто жаждет войти в Чародейные Испытания?

— Кто доверит свою жизнь Небесному Святилищу? Кто проверит себя в Испытаниях?

Лицо Арбитра скрывал сияющий белый капюшон и падающие от него тени, но Элирии показалось, будто скрывающееся под развевающимися одеждами существо улыбается, оглядывая собравшихся чемпионов.

Она смутно помнила, как видела Арбитра, когда сопровождала сюда Эвандера в прошлый раз. Элирия судорожно цеплялась за обрывки воспоминаний, пытаясь разобрать, что тогда произошло, какие слова произносились, но они выскальзывали сквозь пальцы. Все, что она могла вспомнить, — это то, как выглядел Эвандер: такой уверенный, такой прекрасный. И то, как перед самым шагом за Врата он повернулся и посмотрел на нее.

— Я вверяю себя, — голос Пэйлина прорезал задумчивость Элирии. Он сделал шаг к Арбитру и опустился на одно колено, прижав кулак к сердцу. — Я жажду войти в Испытания и доказать свою ценность миру.

— Да будет так, — произнес Арбитр, и его многоголосый хор эхом отозвался в ушах Элирии. — Но прежде чем вы начнёте, знайте: Испытания готовят смертельные проверки силы и мощи. Оно испытает вашу решимость, глубину духа. Но главное — оно проверит вашу склонность к гармонии. К единству.

Элирия опешила. В прошлый раз она ничего подобного не помнила.

Повернув голову, она попыталась встретиться взглядом с Кит, надеясь понять, новое ли это откровение или она просто вычеркнула всё из памяти. Взгляд Кит оставался неподвижным, устремленным на Арбитра, а выражение лица — непроницаемым.

— К единству? — Голос, донесшийся из теней, показался странно знакомым. Мягкий и жесткий, мужской и женский одновременно. Из мрака у дальней стены выступил ноктеррианец со смоляной кожей, и Элирия уставилась на него. Черные волосы. Изогнутые рога. Тот самый, из тюрьмы.

Его красно-черные глаза на долю секунды метнулись к Элирии, когда он проходил мимо.

— Что это значит? — спросил ноктеррианец. — Что корону не сможет завоевать один чемпион? Нам придется работать вместе?

— И гармония между кем? — подала голос Гаэль. — Нам выбирать союзников внутри Святилища? Вы ведь не хотите сказать… — она смерила взглядом троицу человеческих чемпионов, сгрудившихся на полу, и издала презрительный смешок, — будто от нас ждут совместной работы со всеми подряд?

Арбитр ничего не ответил. По толпе пробежал неловкий шепот. Несколько чемпионов открыто фыркнули.

— Вы ведь это не всерьез? — произнесла одна из людей. Не из той пары вздорных, вспыльчивых близнецов, а третья — женщина с тусклыми русыми волосами, вздернутым носом и слишком широко посаженными карими глазами. Похоже, их лидер — и та самая, что только что объявила о намерении делать все с точностью до наоборот, как только Испытания начнутся.

— Вообще-то я не прочь разделить компанию с несколькими партнерами, — между Гаэль и Пэйлином встал фейри с длинными прямыми волосами цвета кобальта, с глубоким боковым пробором и выбритым виском. Сайрен, если она правильно помнила. — Но это уже слишком, даже для меня. — Он игриво подмигнул Элирии.

Недовольный гул перерос в настоящую симфонию жалоб.

— Я скорее отправлюсь на четвертый круг ада, чем поверю кому-то из них! — выплюнула предводительница человеческой троицы.

— И что это значит для короны?! — выкрикнул кто-то еще.

— Да! Ради чего мы тренировались, если не ради того, чтобы завоевать корону для нашего народа — ради славы?! — поддержал Пэйлин.

— Это абсурд, — проворчал чемпион-гном, мельком глянув на шатена-рыцаря с поджатой челюстью, молча наблюдавшего за остальными.

— Вы забыли о Великом Предательстве?! Вы предлагаете нам работать с выродками, из-за которых раскололся мир?! — закричала Гаэль.

— Не наш народ в приступе ярости перекроил континент! — зашипела рыжеволосая женщина.

— Мразь эльфийская, — добавил ее брат.

Элирия закатила глаза: «Бесценный вклад в беседу».