— Просто заткнись и уходи, Элль, — произнесла Кит уставшим голосом.

Седрик криво ухмыльнулся, пытаясь подавить смешок.

Не вышло.

Глаза Элирии сузились в изумрудные щелки:

— Ты что-то еще хотел сказать?

— Полагаю, я просто удивлен, что при всем пафосе ты даже не войдешь в Святилище. — Волна смелости захлестнула грудь Седрика, выталкивая следующие слова из рта: — И, возможно, я немного разочарован, что у меня не будет возможности утереть тебе нос.

— А вот я — ни капли! — крикнула Гаэль, и на ее лице все еще красовалась ухмылка. Сидевший рядом фейри громко хохотнул. — Да и тебе не стоит разочаровываться, сэр рыцарь, учитывая, как тебе удалось разозлить Призрака.

Воздух застрял у Седрика в легких. Он был уверен, что ослышался тогда на улице, слушая сплетничавших девиц. Он был уверен, что эта брызжущая ядом фурия никак не может быть…

Неверие погнало Седрика вперед, сокращая расстояние между ним и Элирией:

— Ты… Призрак?

 

 

Элирия пожала плечами:

— Так они меня называют.

Перед глазами Седрика всё поплыло от ярости.

«Убийца! — орал его разум. — Мясник!»

Он провели языком по шраму на губе; мана-тотем на груди отозвался теплым свечением. Он внезапно понял, как лорд Черч смог так легко сломать шею тому разбойнику: ладони Седрика зудели от искушения сделать то же самое прямо сейчас. Он подумал, что ради этого стоит рискнуть даже гневом небожителей.

Едва достигнув шести зим от роду, Седрик запомнил ночь гибели родителей как хаотичный калейдоскоп ужаса и боли. Едкий запах дыма, слепящий рев пламени. Холодное, жесткое лезвие стали, прижатое к губам, — угроза, чтобы он заткнулся. Острый укол кинжала, рассекший губу, когда он не смог сдержать плач.

Но сквозь пелену страха и гнева одна деталь той ночи выжглась в его памяти намертво. Одно слово, которое преследовало его все двадцать два года: Призрак.

— Как ты смеешь показывать здесь свое лицо? — Седрика колотило от ярости. Он сжал кулаки, удерживая себя от того, чтобы не выхватить меч или тотем.

Лицо Элирии оставалось холодным и непроницаемым:

— Не смей рассуждать о вещах, о которых ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно! — отрезал он, делая к ней шаг.

Он думал, она подастся назад, сохраняя дистанцию. Но проклятая убийца поступила наоборот.

Она шагнула навстречу, с вызовом задрав подбородок, пока Седрик метал в нее молнии взглядом:

— И что же именно, по-твоему, ты знаешь?

Густой, сладковатый запах горького миндаля забил ноздри Седрика — сахар и яд.

— Ты убила мою семью, — выплюнул он. — Ворвалась в наш дом и вырезала моих родителей. Я должен отрубить тебе голову прямо здесь.

Элирия моргнула. Ее брови слегка сдвинулись — изменение в ее ледяной осанке было настолько ничтожным, что Седрик решил, будто ему показалось.

А затем, пока он ошеломленно глотал воздух, она расхохоталась.

Но из ее рта вырвалось не веселье. Это был чистый яд.

— Я убила немало людей, это правда. Многие из них, вероятно, были чьими-то отцами или матерями. Но вломиться в какую-то человеческую конуру, чтобы хладнокровно прирезать твоих родителей? — Она прикусила губу в наигранном раздумье. — Не-а, на меня непохоже. Извини.

— Я был там, Призрак! Я был ребенком, но я помню ночь, когда убили моих родителей! Я слышал твое имя!

Холодная маска снова выползла на лицо Элирии:

— Ты слышал мое имя, — безэмоционально повторила она.

Седрик уставился на нее.

— Удобно, правда? — жестко чеканила она. — Как легко чужим именем можно прикрыть правду.

Искра замешательства пробила гнев Седрика:

— Какую правду? Что ты не тот темный мясник, каким тебя все знают?

Ее губы изогнулись в жестокой, но прекрасной улыбке:

— Кто знает? Может, это и была я. Может, я просто забыла.

— Ты издеваешься надо мной.

Одинокий пронзительный смешок прорезал тишину:

— Конечно, я издеваюсь над тобой! Когда ты бросаешься дикими обвинениями без единого доказательства и причины, почему бы мне этого не делать? За свои долгие годы в этом мире я совершила много всего. Не все из этого было приятным, не все — правильным, — ее взгляд метнулся к Кит, — но я могу сказать тебе точно: у меня ни разу не было интереса участвовать в убийстве какой-то некстати попавшейся человеческой семейки. Впрочем, валяй, сэр рыцарь. Продолжай верить, что это была я.

Она смерила его взглядом с ног до головы, и Седрик готов был поклясться, что ее взор прожег его доспехи насквозь.

— Если тебе от этого лучше спится по ночам, — закончила она, отворачиваясь и теряя к нему всякий интерес.

Его ладони налились жаром, желание ударить стало невыносимым. Краем глаза он видел, что Харгрейв и Тибо наблюдают за ним. Лорд Черч наверняка стоял неподалеку и был взбешен поведением Седрика.

Он понял, что ему плевать.