Пока внимание Седрика разрывалось между подбирающимися тварями и диким хором — пока далеким, но приближавшимся слишком быстро, — он не заметил, как одна из оставшихся трех тварей исчезла из виду. Не заметил, как она зашла со спины. Не заметил, как она поднялась на задние четыре лапы, став ростом почти с него.

Не заметил. Пока не ощутил горячее, вонючее дыхание на своей шее.

Седрик крутанулся, вскидывая меч в последний момент, чтобы защититься от передних лап с когтями. Но расстояние было слишком маленьким, и Седрику не хватало рычага, чтобы оттолкнуть тварь. Все, что он мог, — упереть лезвие меча в когти, не подпуская щелкающую пасть к лицу.

Пот лил со лба Седрика, мышцы окаменели от напряжения, пока он держал, держал, держал…

А затем тварь начала изгибаться, ее лапы подогнулись, и она рухнула на землю. Коротко остриженная макушка, зеленая, как лес, вынырнула из-за туши.

— Сзади! — крикнула Зефир, вырывая кинжал из ребер дохлого монстра.

Седрик развернулся, и его меч вонзился в брюхо еще одной твари. Она подохла с жалким писком. Но когда Седрик попытался выдернуть оружие обратно, оно застряло.

Последняя тварь рухнула на него мгновенно, клыки обнажены, бусины глаз впились в горло Седрика. Время растянулось в крошечную вечность, пока рыцарь взвешивал варианты. Затем тварь подалась назад, готовясь прыгнуть, укусить, убить.

Седрик действовал на инстинктах.

Бросив меч, он упал на колени, разворачиваясь, выхватил кинжал с пояса и вогнал его снизу вверх — ровно в тот момент, когда что-то просвистело у самого уха.

Брошенный кинжал Зефир вошел твари в лоб, а собственное оружие Седрика одновременно пробило ребра. Монстр даже не успел взвыть.

Несколько мучительных мгновений ни Седрик, ни Зефир не двигались. Дыхание было рваным, тяжелым, но они замерли, переваривая разгром вокруг. Горячая черная кровь заливала руку Седрика, все еще сжимавшую рукоять кинжала, вогнанной в грудь твари.

Зефир поднялась на дрожащих ногах, протягивая ему руку:

— Спасибо.

Ее голос звучал звонко и чисто, хоть она и задыхалась, пытаясь перевести дыхание. Она казалась совсем юной, хотя Седрик знал: это ничего не значит. Она могла быть девчонкой, а могла быть старше его прадедушек. С арканийцами угадать невозможно.

— Думала, мне конец, — произнесла она.

С влажным чавканьем Седрик выдернул кинжал из мертвого монстра. Другой, чуть менее окровавленной рукой он вытащил кинжал Зефир из лба твари:

— Мог бы сказать то же самое, — проговорил он, возвращая ей оружие. — Хоть мне и тошно это признавать, под конец я сам слегка увяз.

— Не увяз бы, если бы не пришлось помогать мне отбиваться от этих загрызней, — возразила сильвана, надув нижнюю губу.

Вопреки всякой логике Седрик почувствовал, как уголок его рта ползет вверх:

— Загрызней?

Зефир ткнула кинжалом в павшую тварь, прежде чем убрать его в ножны на бедре:

— Мы их так зовем в Вердентии. Сама я их за пределами лесов не видела, но… — Она пожала плечами.

— Загрызни, — повторил Седрик, пробуя слово на вкус. Он небрежно взмахнул рукой: — Что ж, узнал кое-что новое. Будем считать, мы в расчете.

Уголок ее рта дернулся в легкой улыбке:

— Думаешь, придут еще?

Седрик замер, прислушиваясь:

— Не знаю, — признался он. — Но рычание, похоже, стихло.

— Двое удрали, — ее взгляд упал на мокрый след черной крови, уходящий прочь с поляны.

— Возможно, побежали предупредить сородичей.

Ее улыбка стала шире:

— Логично. Мы ведь довольно грозный дуэт.

Уголок губы Седрика дернулся:

— Воистину. В любом случае я бы предпочел не выяснять, спешат ли сюда новые твари. Надо двигаться дальше.

Зефир замешкалась:

— Ты… ты предлагаешь двигаться дальше… вместе?

Седрик смерил взглядом миниатюрную чемпионку. Она едва ли была бы его первым выбором в союзники. Слишком мала и слаба, чтобы отбиваться от тварей и скотов, особенно учитывая полное отсутствие магии. Но надо отдать ей должное: она оказалась достаточно быстрой, чтобы сбежать от загрызней.

Глянув на срубленного ею монстра, он должен был признать, что бросок кинжала у нее поставлен отлично. И хотя она легко могла сбежать в тот момент, когда Седрик отвлек тварей на себя, она осталась и приняла бой — проявление твердости и решимости, которое Седрик нашел… восхитительным.

К тому же в ее вопросе звучала уязвимость, отозвавшаяся в его сердце.

«Ты слишком, мать твою, мягкосердечный», — Седрик снова услышал голос Тристана в голове. Друг постоянно пилил его за излишнее милосердие.

Седрик откашлялся:

— Признаю, ты первая сильвана, которую я встретил, — проговорил он. — Но поскольку ты не вогнала свой кинжал мне в спину при первой же возможности, думаю, мы поладим. И разве не об этом нас просил Арбитр?

Зефир кивнула, но ее лицо все еще было искажено тревогой. Она прикусила темно-зеленую нижнюю губу. Седрик решил дать ей время подумать и нагнулся, вытаскивая застрявший меч из грудины мертвого монстра.

Движение отозвалось болью в ране на спине. Седрик зашипел от дискомфорта — в пылу боя он совершенно о ней забыл.

— Ты ранен! — воскликнула Зефир.