Доктор Джонсон годами скрывался вместе с матерью Элоизы, и я знаю, что Ворон с женой навещают их, но мне на него плевать. Сомневаюсь, что у кого-то из других «Нулевых» есть время беспокоиться о вендетте против доктора Джонсона, когда Аид, хранитель нашего ада.

Скар осталась с нами. Все три дня она на полную громкость врубает свою любимую старую рок-музыку Oasis, танцует и делает все, чтобы действовать Туман на самые тонкие нервы.

Сейчас она сидит слева от меня в пастельно-желтой футболке с надписью: «Иногда Король - это Женщина». Она режет креветки на крошечные кусочки и болтает со мной, как будто она таблетка счастья, пока ест.

Туман сидит справа от меня в совершенно противоположном настроении. На ней одно из ее строгих темно-синих платьев, которое заканчивается выше колен. Я запретил ей использовать резинку для волос, поэтому они спадают на спину. Макияжа она почти не нанесла, так что с близкого расстояния видны ее веснушки.

С тех пор как мы сели за стол ужинать, она тычет вилкой в креветки на тарелке, но не съела ни кусочка. Время от времени она бросает на Скар такие взгляды, словно прикидывает, сколько времени той понадобится, чтобы умереть, если она полоснет ее столовым ножом.

Они никогда не ладили, но такая враждебность, это что-то новое.

— Ешь, Ястребенок! — Скар кладет кусочки креветок мне в тарелку. — Тебе нужно повысить выносливость.

Туман с грохотом бросает вилку на стол и встает. Она одаривает меня острым взглядом, прежде чем протопать вверх по лестнице.

Какого черта?

Скар смеется так сильно, что сгибается пополам и обхватывает себя за живот.

— Что, черт возьми, смешного? — рычу я.

— Да ладно тебе, Ястребенок, включи мозги. Рыжая ведьма ревнует.

— Ревнует?

— Ты такой тугодум, иногда даже хуже меня, — Скар качает головой, отчего светлые пряди хлопают ее по щекам. — Она думает, что мы с тобой трахаемся.

— С чего бы ей, черт возьми, пришла в голову такая мысль?

Скар ухмыляется, ее голос звучит озорно и задумчиво.

— Я - самый близкий тебе человек? Ты ненавидишь других людей? Мы общались друг с другом, пока вы оба были в той вуду-фазе «мы не разговариваем, но преследуем друг друга»?

— Черт.

— Ага. В смысле, если бы у нее было хоть немного логики, она бы заметила, что обмениваться биологическими жидкостями, это не по моей части, это так фу, но она слишком поглощена собственными мыслями. В любом случае, тебе придется пойти за ней, ползать на коленях и все такое. — Скар пожимает плечом. — В смысле, это то, чего хотят женщины. Наверное.

Я встаю и сужаю на нее глаза.

— Ты вела себя так мило, чтобы спровоцировать ее?

Дьявол выглядывает из янтарных глаз, когда она широко улыбается. — Еще бы! Ты видел выражение ее лица? Бесценно.

Я отпихиваю ее стул ногой.

— Пошла ты, мелкая проказница.

— Еще скажешь мне спасибо. — Она достает телефон и отмахивается от меня.

Я собираюсь уйти, но останавливаюсь, когда вижу, что она просматривает с редкой концентрацией.

Соцсети.

И не какие-то там соцсети. Там бесчисленное количество фотографий лейтенанта Лиама Коула на церемониях инаугурации. Есть даже фотография, где он получает медаль от королевы.

— Ты преследуешь этого лейтенанта? — спрашиваю я.

— Неееет! — тянет она нарочито обманчивым голосом и нажимает что-то на экране телефона. — Я просто изучаю вражеские территории, Ястребенок. Держи друзей близко, а врагов еще ближе, помнишь?

Я наклоняюсь и кладу руку на стол перед ней.

— У него серьезные проблемы с нами, так что не связывайся с ним.

— Я и не связываюсь! — ее голос звучит оборонительно, прежде чем она набивает рот креветками. Я качаю головой и поднимаюсь по лестнице. Когда я бросаю взгляд через плечо, она снова уставилась в телефон.

Будем надеяться, что лейтенант не станет ее новой зацикленностью. Мне было бы его даже жаль, если бы он стал одержимостью Скар.

То есть, если он уже ею не стал.

В тот момент, когда я открываю дверь спальни, мне в лицо летит подушка. Я едва успеваю пригнуться, и она ударяется о стену.

Какого черта?

Туман сидит на краю кровати, поджав ноги с одной стороны, как аристократка. Ее руки скрещены под грудью, а пальцы постукивают по плечам.

Ее пронзительный взгляд следит за каждым моим движением, пока я закрываю дверь и подхожу к ней, нависая над ней, сидящей на кровати.

Я чувствую, как ее разгоряченная энергия окружает меня и впитывается под кожу.

— Ты трахаешь ее? — выпаливает она.

Скар была права. Туман ревнует.

Я всегда был тем, кто проявляет собственничество, поэтому я не видел ее ревности. Я думал, что ее едкие замечания в адрес Скар, потому что она ей не нравится, а не потому, что она видела в ней соперницу.

— Ее? — я разыгрываю невозмутимость.

— Ты знаешь, о ком я говорю. — Ее щеки становятся такими красными, что тон кожи почти совпадает с цветом волос.

— А что, если да?