— Убить Аида, — говорит он, не сбавляя оборотов и даже не глядя на меня. — Уйди с дороги.

Я подчиняюсь. Но только для того, чтобы прыгнуть на капот джипа и приземлиться на пассажирское сиденье.

— Ты хочешь сказать, что идешь на самоубийство?

Он пожимает плечами, будто это ничего не значит.

— Я убью его или сдохну, черт возьми, пытаясь.

— Ты что, спятил? — я выхватываю ключ из джипа и выбрасываю его как можно дальше.

Все еще не глядя на меня, он вылезает из машины и начинает шарить по песку, разыскивая ключи.

Я хватаю его за руку и пытаюсь развернуть, но его напряженные мышцы тверды, как сталь.

— Ястреб, посмотри на меня.

Слезы жгут веки, пока он продолжает игнорировать меня.

Он вычеркнул меня.

Я все испортила, сказав ему правду. Почему я не могла держать свой, чертов рот на замке?

— Ястреб?

Он отталкивает меня, продолжая отчаянные поиски в песке.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — хриплю я, потирая руку. Мне тесно в собственной коже, и кажется, будто та утрата повторяется снова.

Если я потеряю его раз и навсегда, что у меня останется?

Ястреб прекращает копаться в песке, но не оборачивается. Мышцы его спины напряжены до предела, готовые лопнуть.

— Я не могу.

— Что?

— Я не могу смотреть на тебя, пока не убью Аида, доктора Слоун и каждого ублюдка, который причинил тебе боль.

— Ястреб… — я забегаю перед ним. Его челюсти сжимаются, он смотрит в противоположную сторону, избегая моего взгляда.

Я беру его лицо в ладони и заставляю посмотреть на меня. Ярость и боль бурлят в темных океанах его глаз.

И вина. Душераздирающая вина.

— Отпусти меня. — Его голос напряжен. Все напряжено. — Я заставлю их заплатить.

Я качаю головой.

— Аид не колеблясь убьет тебя.

— Мне плевать, черт возьми. Я был мертв последние пятнадцать лет.

— Тогда ради чего я всем пожертвовала? — я отпускаю его лицо и бью в грудь. — Ради чего я рисковала всем, несмотря на твой гнев и ненависть? Хочешь сказать, что я потеряла тебя и нашего ребенка ни за что?

Он так сильно тянет себя за волосы, что я боюсь, как бы он не вырвал их.

— Ты хочешь, чтобы я сказал «браво» за то, что ты скрывала от меня всё? Хочешь, чтобы я поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне жизнь ценой нашего разрушения раз и навсегда? Хочешь, чтобы я сказал спасибо за то, что позволила мне верить, будто ты убила нашего ребенка, пока ты сама, черт возьми, переживала эту потерю в одиночку?

Я шмыгаю носом, опуская взгляд. — Я просто хочу, чтобы ты обнял меня и сказал, что ты рядом. Это все, о чем я мечтала с тех пор, как мы потеряли наше будущее.

Гортанный рев вырывается из глубины его горла, когда он выпускает все пули в горизонт. Выстрелы разрезают безмолвное утро, как гневные, хлесткие взрывы. Я стою там, глядя, как его массивное тело содрогается от напряжения, а каждая мышца его торса и плеч почти готова разорваться. Его прекрасное лицо переполняет целая галактика мрачных эмоций.

Он ломается, стоя на месте.

Боль, ярость и смятение, это даже не описывает его состояние.

Я не знаю, каково это — быть на его месте. У меня были годы, чтобы смириться с потерей, и хотя я никогда не смирюсь, у меня была привилегия времени.

Ястреб проживает эту боль от начала до конца за такое короткое время, и это должно разрывать его на части.

Все еще стоя ко мне спиной, он спрашивает:

— А что насчет сообщений?

Я проглатываю комок в горле.

— Когда Аид выстрелил тебе в спину, я планировала рассказать тебе всё и попытаться сбежать вместе. Но пришли сообщения. Они сказали, что знают, что ты убил Неро, и описали, что случилось в тот день, с такими жуткими и точными подробностями, которые могли видеть только ты и я. Они пригрозили, что если я не буду держаться от тебя подальше, то пуля в спину покажется лишь игрой. В следующий раз они убьют тебя, предоставив Аиду доказательства убийства Неро.

Он медленно поворачивается ко мне, скорбь разъедает его красивые черты лица. Я вижу, как свет исчезает из его лазурных глаз, и видеть, как он угасает, для меня пытка.

— Тебе следовало позволить мне умереть.

Я набрасываюсь на него и валю на песок. Он не сопротивляется, когда его спина ударяется о песок, а я оказываюсь сверху, снова и снова ударяя его по плечу.

— Пошел ты!

Удар. Удар. Удар.

Он, позволяет мне бить, себя, не останавливая. Я могу убить его прямо сейчас, и, кажется, он не стал бы мне мешать.

— Я о многом жалею. — Я, наконец, останавливаюсь, грудь вздымается от хаотичного дыхания. — Я жалею, что оставила пистолет в ванной в тот день. Если бы не это, я бы сама застрелила Неро и не замедлила бы тебя. Охрана не поймала бы нас. Мы бы сбежали.

— Бунтарка…

Я прикрываю его рот ладонью и продолжаю говорить: