Всю дорогу я пыталась связаться со Скар или Вороном. Каждый раз, когда попытка проваливалась, черная дыра в моей груди расширялась, поглощая все мысли и загоняя меня в состояние полной паники.

Единственная причина, по которой я до сих пор не сошла с ума, это то, что я отказываюсь даже допустить мысль, что Ястреб ранен.

Черный ореол кружится у меня в голове, пока я, задыхаясь, вбегаю в дом. Мои волосы и одежда в полном беспорядке. Я сама в беспорядке.

Всю дорогу я сдерживала назревающий нервный срыв, но теперь само прикосновение воздуха к моей коже кажется густым туманом.

— Скар! — кричу я. — Ворон!

— Воу. — Скучающий голос Скар раздается у меня за спиной. — Меньше двух часов. Впечатляет.

Я разворачиваюсь и выхватываю нож из ножен под платьем. В следующую секунду я уже держу Скар в захвате и приставляю нож к ее горлу.

— Где, черт возьми, он?! Не играй со мной в игры, или я перережу тебе глотку.

Она закатывает глаза, даже когда струйка крови стекает по ее шее на воротник пастельно-розовой футболки.

Наверху слышатся шаги. Я фиксирую Скар и тянусь за пистолетом. Держу нож у горла Скар, а пистолет направляю на… Ворона.

Он засовывает обе руки в карманы брюк.

— Ты проиграла, психопатка.

Скар фыркает:

— Плевать.

Оба они совершенно невозмутимы перед оружием или тем фактом, что я могу покончить с их жизнями в секунду.

— Ястреб жив, Туман. — Ворон указывает большим пальцем себе за спину. — Хотя нам пришлось ввести ему успокоительное, чтобы он не сбежал обратно в Англию.

Мои ноги подкашиваются, и я чуть не падаю. Моя стальная хватка вокруг Скар ослабевает, и она отталкивает меня. Спина сильно ударяется о стену, но мне плевать.

Ястреб жив.

Я снова могу дышать.

Я сужаю глаза, глядя на Скар, которая изучает свой французский маникюр.

— Но ты сказала, что у него жар.

Элоиза присоединяется к Ворону, и они оба спускаются по лестнице. Она виновато улыбается мне.

— Это отчасти была моя идея. Прости, но… — она тычет Ворона в бок, и тот стонет. — Этот осел и Скар были уверены, что ты наслаждаешься тем, что причиняешь Ястребу боль, поэтому я предложила это, чтобы доказать, что они неправы.

Я бегу вверх по лестнице, не говоря ни слова. А что, если они лгут? Что, если Ястреб уже мертв, а они просто разыгрывают меня в своей больной игре?

В тот момент, когда я распахиваю дверь, я замираю. Его крупное тело кажется огромным на кровати, а грудь размеренно поднимается и опускается. Мои ноги отказывают, и я опускаюсь на корточки, прислонившись спиной к дверному проему.

Глаза наполняются слезами, и я подавляю крик.

Он жив.

Ястреб жив.

— Я все еще тебе не доверяю, — раздается холодный голос Скар у меня за спиной.

Я выпрямляюсь и направляю на нее нож, который все еще сжимаю в руке.

— Уходи.

Она кокетливо улыбается, и я знаю, что возненавижу все, что бы она ни сказала.

— Я была рядом с ним, когда тебя не было, помнишь?

Я врываюсь в ее личное пространство и прижимаю острое лезвие ножа к ее лицу.

— Я увидела Ястреба первой, первой получила его, и он всегда был моим. Убери свои псохованые когти от него, или клянусь, я порежу твое милое личико, поняла?

Она тычет пальцем мне в грудь.

— Не знаю, что он в тебе нашел, но если снова сделаешь ему больно, именно я порежу твое милое личико. — Она широко ухмыляется. — Поняла?

Я уже собираюсь вышвырнуть ее, но она откидывает свои светлые пряди и переходит на до ужаса жизнерадостный тон:

— Элоиииза! Насчет той экскурсии, которую ты мне обещала…

— Она тебе ничего не обещала, — рычит снизу Ворон.

— Вы имеете право хранить молчание, Ворон-Мен.

Я захлопываю дверь перед их перебранкой и прислоняюсь к ней. Закрываю глаза и делаю глубокие успокаивающие вдохи. Я все еще дрожу, тяжело дышу и вообще выгляжу как катастрофа.

С последним выдохом я медленно подхожу к тому месту, где Ястреб лежит на животе, не отрывая взгляда от его спины. Что, если она перестанет подниматься и опускаться? Что, если…

Я качаю головой и опускаюсь на колени у края кровати. Он полуголый, края простыни прикрывают его тело. Большая повязка, которая раньше закрывала большую часть его торса, исчезла. Остался лишь большой пластырь рядом со спиной. Краски вернулись на его усталое лицо. Даже когда он спит, он выглядит измученным, словно сражается с демонами в том месте, где он сейчас находится.

Я встаю на колени и убираю непослушные пряди с его лба. Мои губы касаются его кожи, и я целую его, задерживаясь на мгновение дольше, пока не чувствую вкус соли собственных слез.

С меня хватит.

Я убивала себя снова и снова, держась от него в стороне все эти годы. Я отталкивала его, причиняла ему боль и заставила его возненавидеть меня самыми ужасными способами, какими только можно.

Я больше не могу.