— И еще кое-что. — Я хватаю его за руку, ту самую, которую он держал на бедре Туман, и швыряю его лицом в пол. Он пытается сопротивляться, но я наступаю ногой ему на спину и тяну, пока не раздается хруст и рука не вылетает из суставов.

Он кричит так громко, что вокруг разносится эхо. Уцелевший охранник зеленеет, его явно тошнит.

Крофту потребуются месяцы, чтобы оправиться от этого.

И всё равно этого, черт возьми, недостаточно.

— Еще раз тронешь Туман, и следующей будет твоя голова.

Я бросаю его безвольную руку и выпрямляюсь.

— Если хоть раз нарушишь свое слово, я найду тебя и буду пытать, пока ты сам не начнешь умолять о смерти.

Хоть бы он совершил ошибку, любую, даже самую мелкую, я с удовольствием прикончу его.

Пока я не закончил свои дела с Туман, никто не смеет даже смотреть в ее сторону.

Никто не трогает ее безнаказанно.

Они не делали этого много лет назад, когда я был еще подростком, и не начнут сейчас.

Я ненавижу ее.

Я уничтожу ее.

Но никто, кроме меня, не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Глава одиннадцатая

Я чувствовала тебя тогда, когда думала, что чувства невозможны.

Привычный прилив адреналина проносится по моим венам и напрягает мышцы.

Мне хочется сказать, что это потому, что я медленно, но верно возвращаюсь к более сильной дозе «Омеги» с тех пор, как ушел Призрак, но дело не в этом.

Толпа ревет с кровожадной энергией, пока Тень и Ястреб вколачивают кулаки друг в друга.

Скар, Пламя и я стоим на подиуме, на подпольном бойцовском ринге Президента Джо, рядом с самим владельцем.

Воздух пропитан вонью алкоголя и сигарет, пока Президент Джо делает ставку за ставкой на своего внука, Тень. Новость о том, что у этого фрика, есть семья, стала сюрпризом века, но благодаря его родственным связям с одним из крупнейших подпольных лордов, самим Президентом Джо, он стал нашим другом, а не врагом.

— Тень, Тень, Тень... — ритмично скандирует толпа, когда он набирает темп.

Скар подпрыгивает в своей огромной желтой фатиновой юбке, и во все горло выкрикивает имя Ястреба:

— Надери ему задницу! Уложи этого мелкого засранца, Ястребенок!

Пламя сидит с полуприкрытыми глазами, и с незажженной сигаретой в губах.

Я тоже сижу, но не из-за равнодушия, как Пламя. Если я встану, ноги меня не удержат. Со стороны я кажусь такой же бесстрастной, как Пламя. Я сижу, закинув ногу на ногу в своем черном платье от Chanel из коллекции Haute Couture, положив руки на подлокотники кресла.

Но внутри меня сковывает тошнотворный страх.

И Тень, и Ястреб в шортах. Их грудь блестит от пота. Даже на таком расстоянии я чувствую избыток адреналина, смешанный с чудовищными остатками «Омеги».

И Ястреб, гореть ему в аду. В нем росту больше метра восьмидесяти, сплошные напряженные мышцы и чистый, чертов тестостерон. Несмотря на мое состояние, я сжимаю бедра при виде его во всей красе. Мои попытки унять пульсирующую боль внизу живота терпят жалкий крах. Он похудел в плену, но этот твердый пресс никуда не делся. По его спине проходят несколько старых и новых шрамов от порезов.

Я кусаю нижнюю губу, когда в голове всплывают воспоминания того дня. Когда я потеряла его навсегда.

На выпуклом бицепсе Ястреба вытатуирован объемный ястреб, его длинные крылья спускаются по обе стороны груди и спины. Сверхреалистичный рисунок, фирменный знак Инка, делает его таким живым, как будто ястреб вот-вот унесет его прочь.

И он уносил его бесчисленное количество раз.

Я так долго не была рядом с ним, и хотя часть меня хочет, чтобы он исчез и не усугублял катастрофу, назревающую в глубине моей жизни, другая часть жаждет его близости. Из-за этой глупой, дурацкой части я каждое утро просыпаюсь с тяжестью на сердце, боясь, что он ушел посреди ночи.

Как горько-сладкий сон.

Недосягаемая иллюзия.

Каждый раз, когда Тень наносит удар Ястребу, я сжимаю подлокотник так сильно, что на ладонях выступает кровь.

Этот мелкий засранец Тень всегда был подпольным бойцом. Ринг - его королевство, а кричащая толпа - его подданные. Не случайно все выкрикивают именно его имя.

Ястреб никогда не был мастером ближнего боя. Он - снайпер. Его руки - его золото, и он бережет их как зеницу ока. Он не лезет в рукопашную, если только у него нет выбора. Какого черта он вообще согласился на это публичное мордобитие? Лишь бинты обматывают их костяшки, когда они врезаются друг в друга.

Я убью Тень и буду пировать на его крови, если он хоть немного повредит руки Ястреба. Он должен знать, что со снайпером шутки плохи. Его руки важнее, чем руки художника или пианиста. По крайней мере, те теряют лишь страсть, если травмированы. Снайпер же может потерять чертову жизнь.