— Это то, чего ты действительно хочешь? — мой голос звучит низко.

Ястреб крепче сжимает мои запястья, и я подавляю стон, когда он прижимается ко мне. Дверь впивается мне в спину, а грудь вдавливается в его твердый торс. От нашего частого дыхания возникает болезненное трение, заставляющее соски затвердеть до предела.

— Очень хорошо, — я стараюсь звучать нейтрально, хотя тело почти пылает. — Если тебе это нужно.

Я всё еще не могу доверять своему телу или чувствам рядом с ним, но если это остановит Ястреба от саботажа в освобождении Инка, то это риск, на который я готова пойти.

— Очень хорошо? — голубой цвет глаз Ястреба превращается в бездонное, пугающее море. — Если мне это нужно?

Сердитые морщинки на его лице, последнее, что я успеваю заметить. Он резко разворачивает меня и впечатывает в дверь. Моя горящая щека прижимается к дереву.

— Ч-что ты делаешь? — выдыхаю я, чувствуя вспышку возбуждения, разливающуюся между моих влажных бедер.

Я могу сопротивляться, но что толку? Я уже согласилась на это. К тому же у меня нет ни сил, ни воли, чтобы его остановить.

Каждая пора моей кожи молит о его прикосновении. Прошли годы. Нет, десятилетия. Я закрываю глаза и позволяю этим ощущениям проникнуть в каждый дюйм моего тела.

— Ястреб...?

Он молчит, как обычно.

Его сильные пальцы зарываются в мои волосы, а свободная рука рывком задирает ночную сорочку до пояса. От холодного воздуха по задней поверхности бедер пробегают мурашки. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как всё внутри гудит от удовольствия.

Его необузданная, но контролируемая сила всегда сводила меня с ума.

Ястреб вдавливает мое лицо в дверь.

— Я даже смотреть на тебя, черт возьми, не могу.

— Тогда не трогай меня, — слезы подступают к глазам. — У нас всё было хорошо, пока мы были порознь.

— Неужели? — шипит он.

Нет. Даже близко нет.

Были дни, когда я дышала только потому, что знала, что он существует где-то под тем же небом. Дни, когда я читала свои дневники и притворялась, что мы всё еще в той комнате ожидания. Дни, когда я молила «Омегу» все стереть.

Я предпочитаю его ненависть, чем его молчаливое, жестокое безразличию.

— Да, было, — я пытаюсь вытеснить эмоции из голоса. — Давай вернемся к этому.

Он вынимает заколку из моих волос, распуская длинные пряди. Прежде чем они успевают упасть до середины спины, он наматывает их на кулак и оттягивает назад, заставляя мою голову запрокинуться в его сторону. Из горла вырывается сдавленный звук, и я, хоть убей, не могу его сдержать.

— Это ведь не было частью сделки, верно? — его голос падает до шепота, опаляя ухо горячими словами. — Бунтарка.

Ноги слабеют, и я обеими руками вцепляюсь в дверную раму для равновесия.

Твердая грудь Ястреба давит мне на спину. Знаю, что он полон гнева и ненависти, но ничего не могу с собой поделать, я впитываю его тепло.

Черт. Он может меня убить, но всё, что я буду чувствовать, это его подавляющий жар.

Он просовывает ногу между моих, и я тяжело дышу, утыкаясь в дерево. Голова идет кругом, я не в состоянии сформулировать ни единой связной мысли.

Я просто хочу, чтобы он коснулся меня где-нибудь. Где угодно.

Я слишком долго голодала.

Тонкие пальцы хватают меня за бедро, оставляя после себя обжигающий след, когда они ползут всё выше и выше. В тот момент, когда он касается меня поверх трусиков, я скулю в дверь.

Он проникает пальцем внутрь и замирает. Я тоже. Только наше прерывистое дыхание наполняет воздух вокруг.

Обратного пути нет.

После пятнадцати лет избегания друг друга, когда он ненавидел меня издалека, а я наблюдала за ним, так же издалека, он касается меня так интимно.

Последний раз, когда мы делали что-то подобное, кажется таким далеким, но одновременно и таким близким, что я чувствую этот вкус на своем сухом языке.

Всё это похоже на фантазию. На сон. Сейчас я проснусь, и его здесь не будет.

Мысль о том, что я проснусь и он растворится в воздухе, скручивает желудок.

Я решаюсь оглянуться, и, к моему удивлению, он ослабляет хватку настолько, что я могу его видеть.

Он наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица, но его глаза, черт возьми, эти прекрасные, преследующие меня глаза, рассекают мою душу на части.

Его палец движется внутри меня, сначала медленно, будто он заново изучает мои стенки. Пульс бьется так часто, что, кажется, готов выскочить из горла.

Я не вижу его мозолистого пальца, но чувствую его каждой порой своей кожи. То, как он сгибает его внутри, то, как он входит и выходит из меня резкими, карающими движениями.

Колени подгибаются, и нуждающийся звук, который вырывается из меня, чужд моим собственным ушам. Я поджимаю губы, беспомощно пытаясь удержать ощущение взрыва, зарождающееся внизу живота.

Оно усиливается и растет с каждым движением, поднимая мое тело в невидимом ореоле.