У меня пересохло во рту. Моим первым побуждением было отвлечься, пошутить, сменить тему с помощью идеально подобающего матери комментария о школьных занятиях, парнях или о том, что никто больше не называет своих матерей "достаточно".

Но я этого не сделал.

Потому что что-то в ее лице, в этих знакомых глазах, сформированных годами наблюдений за большим, чем она показывала, подсказало мне, что это не проверка. Это была не приманка.

Она действительно хотела знать.

И вот так мои мысли вернулись к моему отцу. Мой красивый, терпеливый отец с обветренными руками и глазами, в которых были все звезды. Он обычно рассказывал мне истории перед сном, не сказки, а настоящие истории, древние, передаваемые из поколения в поколение, как семейные реликвии. Он никогда не говорил, что магия реальна или что ты волшебный, не говорил прямо. Ему никогда не приходилось этого делать.

Потому что, когда я однажды задала ему тот же самый вопрос со всем откровенным любопытством маленькой девочки, пытающейся разобраться в своих странных снах и в том, как иногда меняется мир, когда она рядом, он мягко улыбнулся и сказал: “Я верю, что у всех нас есть сила быть волшебниками”.

И вот теперь я повернулась к своей дочери с колотящимся в груди сердцем и сказала ей единственную правду, на которую была способна.

“Я верю, что у всех нас есть сила творить чудеса”.

Селеста моргнула, затем улыбнулась. Это была не широкая улыбка, просто мягкая, изогнутая по краям, как будто что-то внутри нее встало на место. Она что-то тихо промычала, едва слышно, словно музыку, которую даже не осознавала, что создает, и кивнула, когда мы снова двинулись в путь.

“Мне нравится твой ответ”, - сказала она мечтательным голосом.

Я почувствовал, как узел в моей груди немного ослаб. Может быть, она не знала. Возможно, она знала. Или, может быть, какая-то часть ее всегда знала, но не нашла правильной формы для осознания. Тем не менее, она не просила доказательств или объяснений. Пока нет. Она просто хотела услышать, что я верю во что-то прекрасное.

Некоторое время мы прогуливались в тишине, позволяя нашим ногам попадать в ритм по старому мощеному тротуару. Была середина утра, и от железных фонарных столбов и цветочных ящиков на дорожку тянулись мягкие тени.

Селеста засунула руки в карманы и посмотрела на небо, потом на меня.

“Не могу поверить, что завтра уезжаю”, - сказала она.

Я тоже не мог

- Я тоже, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

“Я собираюсь с семьей Даррена в их домик на озере”, - сказала она. “Знаешь, тот, что в том крошечном горном городке? Я думаю, что в основном это настольные игры, гамаки и холодные хлопья на ужин. Но его мама продолжает говорить, что это будет полезно.

Я улыбнулся. - Звучит довольно мило.

“ Я с нетерпением жду тишины, ” призналась она. - Но в то же время ... нет.

Я склонил голову набок. - Почему бы и нет?

Она перевела дыхание, глядя на холм, с которого открывался вид на старый город. “ Потому что это место... Я не знаю. Такое чувство, что я только что попал сюда и был здесь целую вечность. В этом нет никакого смысла”.

- В этом есть смысл, - тихо сказал я.

Селеста перевела взгляд на меня. И на краткий миг я увидела, как что—то промелькнуло на ее лице - возможно, узнавание. Или понимание. Но она не настаивала. Не допытывалась.

“Я буду скучать по этому”, - сказала она. “И я буду скучать по тебе”.

Боль за ребрами вернулась. - Я буду скучать по тебе больше, чем ты думаешь.

Она протянула руку и взяла меня под руку, ненадолго положив голову мне на плечо, пока мы шли.

-Здесь ты другой, - сказала она через мгновение.

- Насколькоотличается?

“ Спокойнее. Может быть, сильнее? Она негромко рассмеялась. “Что-то вроде одного из тех книжных персонажей, которые понятия не имели, что они члены королевской семьи, пока не нашли свой настоящий замок”.

“Ты называешь меня фантастическим персонажем?”

Она пожала плечами, усмехнувшись. - Только если корона подойдет.

Мы рассмеялись вместе, и я позволил звуку пройти сквозь меня, держась за него, как за что-то, что я мог бы сохранить в себе на потом.

Потому что, как бы сильно я ни хотел удержать ее здесь, в безопасности, в спокойных ритмах Стоунвика, я знал, что это несправедливо. У Селесты была своя жизнь, свой путь. Я не мог, не должен был окутывать ее магией, о которой она не просила.

И все же я не могла избавиться от страха, который гудел под всем этим. Теперь, когда драконы зашевелились. Теперь, когда тени начали смещаться. Теперь, когда завеса между тем, что было известно, и тем, что было скрыто, с каждым днем становилась все тоньше.

Она уехала завтра.

И мне нужно было убедиться, что, когда она это сделает, мир по-прежнему будет для нее в безопасности.

Даже если это означало столкнуться лицом к лицу со всем, что я пытался отсрочить.