“Мама!”

“Я здесь”. Я принесла с собой еще больше магии в живые лозы. “Я все еще здесь”.

Мертвые лианы дрогнули, но не сломались.

Что-то старое и яростное пронзило меня, когда я поднял свою стену, хотя рука моя дрожала.

- Ты выбрал не ту партию дочерей, - прошептала я.

Виноградные лозы взметнулись из-под меня волной, когда магия живой изгороди взорвалась в комнате, зеленая, золотая и яростная, заполнив круглую комнату листьями, шипами и корнями, которые пахли , как сад за моим коттеджем после дождя. Отмершие лозы отделились от арки, затрещав под давлением, когда моя магия поднялась по стенам и упала в камень.

Комната содрогнулась, когда Селеста закричала, не понимая, что это моя магия заставляет стены рушиться.

Тонкая линия разделила камень от потолка до пола, и я увидел вспышку тьмы за ней.

И, наконец, глаза Селесты остановились на мне. Они были широко раскрыты и полны ужаса, но живые.

Я подавилась рыданием.

- Отойди, - сказал я ей.

- Я не могу.

Верно.

Цепь.

Мертвые лозы восстановились быстрее, чем я ожидал, хлестнув из верхних углов комнаты и обвившись вокруг моих запястий, прежде чем я успел пошевелиться. Боль пронзила мою кожу, когда в нее впились шипы.

Я закричал и дернул их, когда двойник яростно вспыхнул, и лунный камень послал вспышку бледного света по лианам.

Они ослабли ровно настолько, чтобы я мог высвободить одну руку.

Позади меня арочный проход потемнел, когда по полу протянулась высокая тень.

Я не обернулся, но стена устояла.

Между разбитыми камнями появилось лицо Селесты с грязью на подбородке, но ее глаза были такими свирепыми, что у меня защемило сердце.

- Я люблю тебя, - прошептала она.

Несмотря ни на что, у меня вырвался сдавленный смешок. “ Привет, детка. Я тоже тебя люблю. Я здесь.

Тень позади меня придвинулась ближе.

Глаза Селесты расширились. - Позади тебя.

Я развернулась, когда тень прошла через арку, но прежде чем она успела нанести удар, в нее сбоку врезалось пятно меха.

Киган.

Удар отбросил их обоих к дальней стене. Киган разорвал существо с жестокой эффективностью, прежде чем вернуться в человеческую форму, его взгляд остановился на мне с яростью, которая была в основном страхом.

-Ты не остался на месте, - прорычал он.

- Я нашел ее.

Его взгляд метнулся к обломкам и моей дочери, на лице появилась улыбка.

“Селеста”.

-Киган? - воскликнула она, и в ее голосе прозвучало облегчение.

Он мгновенно оказался рядом со мной. - Мы тебя вытаскиваем.

Вторая фигура прошла через арку позади него.

Гидеон.

За мной следует мой маленький друг-гоблин.

“ Моя мать? - Спросила я.

“ Жива и здорова. Но немного ошеломлена, ” быстро ответил Киган. - Она у твоего отца и Беллы.

Мои глаза снова загорелись, и мне захотелось упасть в обморок от этого единственного слова.

Живой.

Гидеон двинулся к нам, пока Твоббл оглядывал комнату.

“Она использовала старое переплетное железо”, - объяснил Гидеон.

- О нет, - пробормотал Твоббл, но мы все предпочли не обращать на него внимания.

“ Ты можешь его сломать? - Спросил Киган.

Губы Гидеона сжались. “Да”.

Комната сильно задрожала, прежде чем он успел сказать что-то еще.

Стена начала сползать вбок, камни пытались сомкнуться вокруг Селесты.

- Нет! - крикнул я.

Киган последовал за ним, упершись обеими руками в камень, упираясь в движущийся щебень. Мускулы на его руках и плечах напряглись, когда он удерживал стену от закрытия.

- Гидеон, - прорычал он.

Гидеон схватил меня за запястье и прижал мою руку к двойнику. “Используй лунный камень на стене”.

- Я не знаю как.

Он уставился на меня. - Нет, понимаешь.

- Мама, - всхлипнула Селеста из-за камня.

Это было все, что потребовалось, когда я прижал двойника к стене и вложил в лунный камень всю свою любовь, страх, ярость и несбыточную надежду.

Комнату залил свет, и стена перестала двигаться.

На один вдох все замерло, и стена, наконец, осела.

Без названия

Глава Двадцать четвертая

Когда я увидел Селесту, мое сердце чуть не разорвалось. Ее глаза встретились с моими, и я подбежал к ней. Шаги Гидеона и Кигана были слышны позади, когда я опустился перед ней на колени и заключил в объятия.

“ Что бы ты ни делала, не плачь, ” прошептал я, целуя ее в макушку. - Нам нельзя плакать.

Селеста так крепко прижала меня к себе. - Почему?

“ Она воспользуется этими слезами. Я поцеловал ее. - Жрице нужны наши слезы.

Селеста выпрямилась. - У нее никогда не будет моего.

Я снова поцеловал ее в макушку. - Это моя девочка.

Я осмотрел ее на предмет травм, и, если не считать нескольких царапин, она выглядела ... неплохо.

“Тебе нужно отойти, Мейв”, - сказал мне Гидеон. “А я сниму с нее наручники”.