Пока фантазировала о том, как их калечу, я заметила, что мой каблук-шпилька все еще торчит из массивного бицепса Ксеркса.

Кожа зажила вокруг него, и я не понимала, почему он его не вытащил.

Поскольку он был омегой перевертышем или зверем, я все еще путалась во всей этой истории с миром зверей, он был бессмертен и обладал ускоренной регенерацией, как и мы все. Не было никакой необходимости держать его в себе.

— Симпатичная шпилька? — спросила я, сбитая с толку.

Фиолетовые глаза Ксеркса ожесточились, а его певучий акцент углубился до такой степени, что его было едва можно понять.

— Это напоминание о том, что все альфы одинаковы.

Я пожалела, что завела разговор, и отругала себя за то, что не предвидела этого.

Очередной мелодраматичный мужчина с глубинными личными проблемами, которому нужна серьезная терапия. Понятно.

Я фыркнула в ответ, с притворной храбростью:

— Отлично. Запомни это.

По крайней мере, он считал меня такой же крутой, как и остальных альф, а не отличающейся от них из-за того, что я маленькая, слабая и не могу бежать, чтобы спасти свою жизнь. Я была готова принять любую поддержку.

Нищим не приходится выбирать.

Ксеркс сверкнул двумя кинжалами в руках. Они выглядели пугающе острыми, и по тому, как он крутил их в ладонях, было ясно, что он знает, как ими пользоваться. Он сказал:

— Я оставляю ваши цепи в карете. Попробуйте что-нибудь сделать, и я зарежу каждого из вас. Начну с сучки.

Три альфы зарычали ему в ответ.

Грудь Джакса завибрировала, Кобра оскалился, а Ашер уставился на него с такой интенсивностью, что мне стало страшно.

Я решила пойти по пути благородства и вместо этого скорчила ему рожицу.

С этими ободряющими словами Ксеркс бросил наши цепи в карету и захлопнул дверь.

В карете воцарилась оглушительная тишина.

— Наконец-то хоть кто-то признал, что я крутая сучка, — с облегчением сказала я, когда мы наконец тронулись.

— Он сказал «сучка», а не «крутая», — Кобра закатил глаза.

Я с трудом сдержалась, чтобы не показать ему язык.

— Да ладно, мы все знаем, что он имел в виду.

А потом, с первым стуком копыт, мое тело тряхнуло о стену. Вот и все, что касалось дремоты.

Мой череп вибрировал, когда нас швыряло из стороны в сторону.

Карета явно не была рассчитана на четырех массивных перевертышей ростом в среднем больше двух метров и одну маленькую, но все равно не менее впечатляющую альфу.

— Ну что, кто в восторге от Игр Фейри? — саркастично спросила я.

Моя шутка провалилась.

Никто ничего не сказал.

И тут я кое-что поняла.

— Ашер, а ты вообще какого черта здесь? Разве ты не должен был просто передать нас королеве?

Я посмотрела на него и обнаружила, что он все еще пялится на меня как маньяк. Мне было не по себе от того, что весь его взгляд был прикован ко мне.

— Потому что, принцесса, я попросил королеву разрешить мне присоединиться к вам.

— Не называй меня принцессой. И зачем тебе это? Я думала, ты выполняешь ее приказы?

Ашер провел руками по своим ониксовым рогам и зарычал.

— Принцесса, меня обманули. Миссия заключалась в том, чтобы вернуть вас в мир зверей. Если бы знал, что ты в реальной опасности, я никогда бы не передал тебя ей.

Я не упустила ни того, как он намеренно подчеркнул слово «принцессе», ни того, что он сказал, будто не предал бы именно меня, а не Кобру или Джакса. Он был тем еще куском дерьма.

Моя грудь завибрировала от низкого рычания.

— Ну так, может, в следующий раз стоит думать головой, прежде чем слушать ложь злой королевы фейри. Ты тупой или просто идиот?

Янтарные глаза Ашера были нечитаемыми, ни одна эмоция не отразилась на его высеченном лице.

— Я просчитался, принцесса. Я здесь, чтобы искупить свою вину.

Если он назовет меня принцессой еще хоть раз, я воткну острый край его рога ему куда-нибудь, пока он не потеряет самообладание. Мне хотелось тыкать его, пока он не покажет свое истинное лицо.

Впрочем, я вспомнила его ухмылку, когда он уходил вместе с королевой фейри, он уже показал его.

Мой голос сочился отвращением.

— Ты ничего не можешь искупить. Ты сделал свой выбор. Из-за тебя мое голое тело выставили напоказ, и меня почти заставили трахнутся с Коброй на глазах у всего королевства фейри.

Невысказанная правда о том, через что мы прошли и мои ужасные шрамы, тяжело повисла в воздухе.

Джакс зарычал в ответ на мои слова, а глаза Кобры превратились в змеиные.

Наконец на лице Ашера мелькнула эмоция, и он опустился передо мной на колени.

— Я понятия не имел. Я бы никогда не позволил ей поставить тебя в такое положение, если бы знал.

— Ты уже позволил, — я отвернулась к стене.

Я проигнорировала его умоляющий взгляд и жалкое зрелище большого мужчины, стоящего на коленях. В груди защемило, а в глазах жгло от напряжения.