Все в нем — широкие плечи, подтянутые мышцы и потрясающие черты лица — кричало «красивый». Я была уверена, что у него толпы поклонниц. Жаль только, что его характер кричал «нездоровый».

Ксеркс покрутил кинжалы в руках и уставился на меня.

— Попробуете сбежать, и я зарежу альфа-суку.

Ашер зарычал и рванулся вперед, но я бросилась перед ним, прежде чем его действия буквально не привели к тому, что меня зарежут.

Мужчины такие тупые.

Было очевидно, что Ксеркс провоцировал их, чтобы они напали. Я практически чувствовала, как от него исходит насилие.

Он хотел меня зарезать.

— Ты причинил ей боль… — сказал Ашер, его слова оборвались в предупреждении, когда он сжал кулаки, а рога на его голове удлинились.

Я уперлась ногами, чтобы он не смог меня оттолкнуть. Проблема была в том, что его огромные мышцы прижимались к моей спине, а густой хвойный запах накрывал меня с головой.

Ксеркс ухмыльнулся и наклонился вперед, дразня Ашера. Когда пряный запах корицы смешался с сосной, у меня потекли слюнки.

Я сердито посмотрела на омегу и попыталась сделать вид, что не принюхиваюсь и не вдыхаю это восхитительное сочетание запахов.

Либо я умру на играх в ближайшие пару часов, либо запишусь на длительную терапию. Других вариантов не было, потому что я сходила с ума.

Кто вообще нюхает своих врагов? Нездоровые люди.

Внезапно тепло Ашера исчезло. Я обернулась как раз в тот момент, когда Джакс швырнул татуированного альфу через всю комнату.

Мышцы здоровяка напряглись, когда он уставился на Ксеркса, но, в отличие от Ашера, он не бросился вперед.

Рядом с ним змеиные глаза Кобры засветились яркими, неземными цветами.

— Ты играешь с огнем, маленький омега.

Ксеркс ухмыльнулся в ответ.

— Помни свое место, маленький альфа. Ты в руках королевы.

Я прищурилась. Если рост в шесть с половиной футов был маленьким, то я тогда вообще крошка.

Челюсть Кобры сжалась, и его тело замерло.

Сердце сжалось, когда я вспомнила Кобру, прикованного голым к кровати, и о том, как все служанки визжали его имя. Как королева фактически сказала, что он их секс-раб. Известный.

Я резко повернулась к Ксерксу.

— О да, давай не будем забывать, что ты служишь злой суке, которая приковала его голым к кровати. И теперь ты хочешь издеваться над ним этим? Ты отвратительный или просто мразь?

В фиолетовых глазах Ксеркса мелькнуло что-то похожее на стыд, и его запах корицы стал острее.

Он гневно посмотрел на меня, стиснув челюсти, с горящими глазами, затем резко отвернулся.

— У тебя есть десять минут, чтобы переодеться, — прорычал он и вышел за дверь.

На мгновение меня затрясло от ярости. То, как королева обращалась с людьми, было отвратительно, и я хотела разорвать лицо этой суке своими тигриными клыками.

— Спасибо, котенок, — тихо сказал Кобра, подходя ко мне. Его глаза снова стали изумрудными, и на секунду в них вспыхнула невысказанная эмоция.

Его великолепные черты смягчились, когда он одарил меня маленькой улыбкой. Драгоценные камни на его коже заблестели. Его морозный запах окутал меня, но на этот раз он не жег, как обычно. Нет, это был сладкий, ледяной поцелуй.

Снежинка на щеке.

Скулы Кобры заострились, челюсть напряглась, и вся мягкость исчезла с его лица.

— Но, котенок, я могу сам сражаться в своих битвах. Сосредоточься на том, чтобы обезопасить себя. Бог солнца знает, что тебе это нужно.

Вот он и вернулся.

Я закатила глаза и показала ему язык. Если бы Кобра мог вести себя нормально хотя бы во время одного разговора, моя жизнь была бы гораздо менее стрессовой.

Джакс тяжело вздохнул. По тому, как он переводил взгляд с одного из нас на другого, было видно, что он разрывается между желанием отчитать Кобру за резкость и утешить его.

— Как скажешь, — пробормотала я себе под нос и отошла осмотреть комнату. Нездоровость Кобры и желание Джакса помочь были двумя универсальными истинами жизни.

— Ты можешь пойти в душ первой, — сказал Ашер, протягивая мне полотенце.

В отличие от остальных, Ашер был совершенно непредсказуем. Я понятия не имела, как он поведет себя в следующий момент.

Он буквально предал меня, а потом захотел защищать?

Он разозлился на Ксеркса от моего имени, но в карете вел себя как бесчувственная статуя.

Я была в замешательстве.

Одно было ясно: если он думал, что полотенце и право первой пойти в душ заставят меня забыть о его предательстве, то он был клинически ненормален.

Я выхватила полотенце из его татуированных рук и попыталась не обращать внимания на вены, выступавшие на его руках и тянувшиеся по сильным предплечьям. По какой-то причине они заставляли мой желудок сжиматься от желания.

Я избегала мольбу в его янтарных глазах.

— Ты не прощен, — сказала я решительно.

— Конечно, принцесса, — Ашер склонил передо мной свою золотистую голову.