Напротив стоял мой отец. Он постарел — сильно постарел, набрал лишний вес и выглядел обрюзгшим, потерявшим былую стать. Эштон навел для меня справки, и я знала, что его финансовые дела обстоят не очень хорошо. Основным промыслом отца были рудники, но, как оказалось, он выжал их до последнего камня. А после денежный поток иссяк. Отец привык жить на широкую ногу, и, чтобы перестроиться, нужно было на какое-то время выпасть из высшего света, сосредоточить внимание на землях, которые тоже могли приносить доход. Но отец этого не сделал. Он словно надеялся, что все образуется само собой, что деньги вернутся, как по волшебству. Что ж… Не образовалось. От былого богатства у отца остались лишь пузо, титул да фамилия. Все остальное он распродал.

Отец застыл, увидев нас. Он посмотрел на меня, нахмурился, потом перевел взгляд на Эштона.

— Вы…

— Лорд Кейн, — тут же поправил его Эштон. В его голосе звучала сталь, и я почувствовала, как он сжал мою руку чуть крепче.

Отец сглотнул. Он снова посмотрел на меня, и я не могла понять — узнал ли он меня или нет. В его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство, но уверенности не было.

— Леди Амелия Кейн, — представилась я, глядя ему прямо в глаза.

Отец отшатнулся назад, словно я ударила его. Он ничего не говорил, просто молчал, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Жалел ли он о своем поступке? Я не знала. Похоронить собственную дочь, выкопать ей могилу, устроить пышное прощание, а потом просто жить дальше, словно ничего не случилось… Вряд ли такой человек был способен что-то понять. Вряд ли он вообще чувствовал хоть что-то, кроме сожаления о потерянных деньгах.

— Эштон, давай, пока бывший владелец собирается, мы осмотрим территорию? — предложила я, не отводя взгляда от отца. Он тоже смотрел на меня не отрываясь, словно пытаясь найти в моем лице черты той девочки, которую когда-то вышвырнул из своей жизни.

— Как пожелаешь, — сказал Эштон.

Я оторвала взгляд от отца и повернулась к своему мужу. Эштон выглядел спокойно, но я видела, что он нервничает — его челюсть была сжата, а в глазах мелькала тревога.

Я улыбнулась. Мой сильный, мой мужественный, мой любимый заботливый муж…

— Амелия, — неожиданно раздался голос отца, и я повернулась.

Отец снова застыл. Он стоял и молчал, не в силах найти слов. А вот я знала, что скажу.

— Прощайте, лорд Кембелл, — сказала я, и мой голос был ровным и спокойным. — Хорошей вам дороги.

Я улыбнулась — сухо, как улыбаются незнакомому человеку на улице. Отец так и не нашел слов. Что ж… У него останется моя могила, на которой он сможет плакать и сожалеть. А я… Амелия Кейн, Лия Кейн… Неважно. Гораздо важнее, что теперь я — леди Кейн. Я буду двигаться дальше. Я буду жить.

Я повернулась и слегка потянула Эштона вперед. Мы вместе пошли по натоптанной дорожке, но эта дорожка меня не устраивала — я тут же потянула его вбок, на едва заметную тропинку, заросшую прошлогодней травой.

— Вот, по этой тропинке я бегала к тебе, — сказала я, когда мы завернули за кусты.

— Когда я был маленький, тоже бегал по этой тропинке, — улыбнулся Эштон. — Мне даже кажется, это я ее вытоптал, потому что по ней было быстрее добираться до речки.

Мы прошли вперед, и еще пара шагов — а потом Эштон подхватил меня на руки. Я рассмеялась, почувствовав, как его сильные руки сжимаются вокруг моей талии.

— Эштон, ну я же сама могу…

— Ты намочишь ноги, Лия, — сказал он, и в его голосе послышалась улыбка. — А у тебя такие красивые туфельки.

— Ты так заботишься о моих туфельках! Как галантно…

— На самом деле мне всегда было плевать на туфельки, Лия, — прошептал он, склонившись к моему уху. — Я просто… Мне просто нравится, когда ты у меня на руках. Чувствовать твое тепло, ощущать твой запах, слышать, как бьется твое сердце.

Эштон прошептал эти слова мне в макушку, и тепло разлилось по всему телу, согревая меня изнутри. Он прошел до большого старого дерева, прямо к мостику, и осторожно опустил меня на ноги.

— Здесь все началось, — тихо сказала я, глядя на журчащую речку. — Удивительно, как много лет прошло, а это место все так же прекрасно. Природа удивительна: мы стареем, меняемся, делаем какие-то выводы, а природа… она просто цветет и продолжает быть такой же волшебной. Она не меняется.

— Лия, — прошептал он, и его голос стал мягким и глубоким, — природа просто слишком красивая, чтобы меняться. А все красивое, по-настоящему прекрасное, не так уж и меняется… Например, ты, — промурлыкал он мне эти слова в шею, и я почувствовала, как его теплое дыхание касается моей кожи.

Я откинулась на Эштона, позволив себе смотреть, как спокойно течет речка, а над ней плывут облака, лениво перегоняя друг друга. Тишина была такой уютной, такой родной, что я не хотела нарушать ее.

— Я люблю это место, — тихо сказал Эштон.

— И я, — честно призналась я.

— Здесь было не просто, но… теперь мы с этим попрощались.

Я подняла голову и посмотрела на Эштона.

— Эштон, я приехала сюда не чтобы прощаться, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается волнение. — Я… Я хотела, чтобы ты узнал кое-что особенное в месте, где все началось.

Эштон вздернул бровь, и в его глазах мелькнуло любопытство.

Я медленно положила свою руку поверх его и слегка подвинула ее с моей талии прямо на живот, на еще плоский, но уже хранящий нашу тайну.