Это слишком быстро. Не могу так. Не успеваю опомниться. На языке вертятся слова протеста, но я проглатываю их. Слишком силен страх за мою семью.

Если Джабарову что-то не понравится, если он останется недоволен, то даже думать не хочу о вероятных последствиях.

Боюсь, эти последствия и так будут. Однако у меня сейчас есть шанс хотя бы немного все сгладить. Пусть и ценой своей невинности.

Может, он считает, что я не девственница?

Те его жестокие слова. Тот вопрос.

Поэтому так набрасывается? Будто голодный зверь.

Дрожь пробивает тело волной арктического холода. Непроизвольно вжимаюсь в постель. Но его давление не ослабевает. И физическое, и моральное. А мои пальцы нервно дергаются, безотчетно пытаясь соскользнуть с его горячей плоти.

Джабаров не позволяет убрать руку. Удерживает мою ладонь на себе.

— Привыкай, — его голос звучит более хрипло, чем раньше. — Утром ты возьмешь мой член в рот.

Он произносит это настолько небрежно, будто речь идет о том, что я должна заварить ему кофе.

Еще секунда — он отпускает мою ладонь.

Убираю руку, но продолжаю чувствовать пульсацию напряженной плоти под пальцами, даже когда не касаюсь.

Его колено вклинивается между моими бедрами, заставляя раздвинуть ноги. Шире. Резче.

Джабаров прижимается ко мне вплотную. Возбужденный член упирается в самый низ моего живота, надавливает на створки.

Мышцы болезненно сжимаются.

Он что, возьмет меня так? Прямо сейчас?

Отклоняюсь, насколько могу. Не получается контролировать инстинкт и лежать, покорно принимая свою судьбу. Как бы не хотела. Наверное, было бы проще. Но мне не удается.

Прикрываю глаза. Это выходит рефлекторно.

— Смотри на меня, — приказывает Джабаров.

Приходится подчиниться.

Ускользнуть и забыться он не позволит.

Его взгляд словно еще тяжелее становится. Мрачный, горящий, расплавленный. Наверное, теперь я не смогу отвести глаза, даже если захочу.

Ощущение, будто что-то замыкается, защелкивается. Он ловит меня в капкан и держит, не давая освободиться.

Но в следующий момент разрывает зрительный контакт сам. Припадает ртом к моей шее. Целует. Влажно, жарко, до колючих мурашек. Это его прикосновение чувствуется настолько остро, словно он опять скользит ножом по моей коже.

Меня никто так не целовал. И такого тесного контакта с мужчиной у меня никогда не было.

Тело реагирует странно.

Есть в Джабарове нечто такое, что буквально парализует волю. От него словно исходит огонь. Мне и жутко, и горячо от его прикосновений.

Он двигает бедрами — воздух забивается в груди.

Его разгоряченная плоть теперь не напирает, а скользит по мне, проходится всей длиной по зажатым створкам. Вынуждает еще сильнее напрячься.

Рефлекторно отодвигаюсь назад.

Чем больше он давит, тем сильнее порыв сбежать. И нервный звук вырывается из моего горла. Больше не управляю собой.

Джабаров отрывается от моей шеи. Пристально смотрит в глаза, вынуждая мое сердце пропускать удар за ударом. Вскоре такое чувство, будто от волнения пульс окончательно падает.

— Не надо разыгрывать из себя мученицу, — холодно произносит он.

— Я не…

— Либо так, — выразительно двигает бедрами, вынуждая содрогнуться. — Либо начнем с минета.

— Вы же сказали утром, — чуть дышу.

— Не зажимайся, — мрачно.

Да как тут не зажиматься? Как…

Потрясенный возглас вырывается против воли.

Его пальцы вдруг оказываются во мне. Сначала один, пока другой обводит и надавливает. Потом второй. И вот Джабаров двигает ими, принуждая меня задрожать.

Это не больно. Скорее непривычно, странно. И к моему стыду это ощущается сладко. Будто ему известны особые точки, и сейчас он методично давит на них, вызывая в теле реакцию. В его касаниях нет ни нежности, ни грубости. Четко, методично, порывисто.

Невольно ерзаю, стараясь ускользнуть.

— Расслабься, — хрипло бросает Джабаров.

Мои веки дергаются.

— Смотри на меня, — хлестко.

Судорожно хлопаю ресницами.

Он убирает пальцы, и ко мне снова прижимается его напрягшийся член. Крупный, обжигающий.

Что-то не так. Что-то иначе.

Чувствую, как выделяется влага, когда он упирается в меня плотнее. Отстраненно осознаю, что я мокрая, и теперь его твердая плоть скользит по моим складкам, размазывая это.

Вскрикиваю. Лишь теперь осознаю, что мои пальцы упираются в его плечи так, что ногти царапают смуглую кожу. Но не похоже, будто Джабаров это замечает. Наверное, просто не чувствует. Мускулы у него литые, будто железные. Через такую броню мышц мое слабое давление не ощутить.

— Лежи спокойно, — низкий голос отдается вибрацией вдоль позвоночника.

— Что? — сдавленно.

Джабаров не отвечает. Одна его ладонь опускается на мою грудь. Сжимает. Вторая накрывает бедро. И тут он сам двигает меня так, как ему надо, пока поглаживает затвердевший сосок большим пальцем.