— Я забираю твою жену на ночь, — раздается хлестко.

Не могу поверить, что он это произносит. Всерьез. Без тени издевки или насмешки. Ровно, спокойно озвучивает непреложный факт.

Решила бы, что ослышалась, неправильно его поняла. Но тяжелая тишина моментально сменяется потрясенными перешептываниями.

Это оскорбление. За такое в наших кругах убивают. Иначе позор не смыть. Только залить кровью.

Однако кто решится бросить вызов Джабарову? Или возразить ему?

Шамиль выглядит абсолютно потерянным, когда с надеждой бросаю взгляд на него. Он сейчас похож на тень себя прежнего. И трудно принять такую быструю перемену.

— Пожалуйста, Хасан, — опять начинает отец. — Ты же понимаешь, что… после такого…

Я даже знать не хочу, что «после». Все это ощущается кошмарным сном, от которого никак не могу проснуться.

— У меня есть право первой ночи, — заявляет Джабаров. — На любую, которую захочу. Сегодня хочу ее.

Острый взгляд опять обдает жаром. У него не глаза, а угли. И я дышать не могу, чувствую настолько обжигающее внимание.

— Я заплачу выкуп, — вдруг выпаливает Шамиль. — Отдам столько денег, сколько ты скажешь. Называй любую цену. Клянусь, выплачу!

Звучит безумно.

У Джабарова столько денег, что состояние Закаевых для него вряд ли имеет значение.

Он с кривой усмешкой поворачивается к Шамилю.

— Хочешь цену? — слегка приподнимает бровь.

— Да, сегодня же выплачу, — запальчиво бросает тот. — Любые деньги, как я и сказал. Не вопрос.

— С чего ты взял, что я беру деньгами?

— Дом. Фамильные ценности. У меня есть, что предложить…

— Твоя жизнь, — холодно.

— Что?

— Либо твоя жизнь, либо — она, — небрежный кивок в мою сторону.

Шамиль опускает взгляд.

— Не волнуйся, — говорит Джабаров. — Я проверю, насколько твоя жена невинна. Все будет строго по нашим законам. С показом окровавленных простыней.

Друзья, обязательно добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Большая просьба поставить на книгу лайк (звездочка в приложении или кнопка "мне нравится") - это очень приятно и очень сильно вдохновляет:)

2

Теперь тишина стоит такая, что кажется, бой моего сердца могут отчетливо слышать все вокруг.

— Хасан, прошу тебя, не решай ничего вот так, сгоряча, — мой отец делает новую попытку найти компромисс. — Пройдем в мой кабинет. Все обсудим. Уверен, мы сможем как-нибудь разобраться с этим вопросом. И по поводу прежней договоренности…

Он замолкает под взглядом Джабарова.

У моего отца был с ним уговор в прошлом. Долгое время считалось, что я официальная невеста этого пугающего и жестокого человека. Как только мне исполнится восемнадцать лет, мы заключим брак.

Джабаров ни разу не приезжал. Мы никогда не виделись, никак не пересекались.

Назначенная дата наступила, но он не дал о себе знать. Ни лично, ни даже через кого-то из своих помощников или доверенных лиц.

Прошел год — ничего не изменилось.

На тот момент Джабаров уже несколько лет не жил в стране. Ходили слухи, что он в Америке или в Европе, устраивает там новый бизнес. Потом говорили, будто видели его в Азии.

Лишний раз эту фамилию стараются не упоминать. Про таких как он лучше не болтать, не распускать сплетни.

У нас за все его дела отвечали назначенные им люди. Однако никто из них не связывался с моим отцом, свадьба не обсуждалась, хотя у нас подобные приготовления принято начинать задолго до церемонии.

Сроки давно вышли.

Отец считал, что надо найти мне другого жениха, устроить свадьбу поскорее, иначе могут вовсю пойти разговоры, будто Джабаров от меня отказался и такое бросить тень на мою репутацию.

Разве мог он представить, как все в итоге обойдется?

Моя репутация уже уничтожена. Одним фактом того предложения, которое бросил этот мерзавец. А он похоже, на словах останавливаться не станет.

— Ты сам нарушил договор, Владимир, — произносит холодно. — Новой сделки не будет. Твои обещания ничего не стоят.

Какой же он урод.

И ведь не возразить, что молчание с его стороны тоже считай, нарушение условий.

— Она едет со мной, — отрезает.

Тут у меня сдают нервы. Наверное, просто дохожу до предела. Знаю, что нарушаю все правила. Понимаю, какие последствия могут ждать за любое, даже самое слабое возражение. Но на кону моя честь.

— Нет, — говорю. — Я отказываюсь.

Опять шепот вокруг. Потрясенное оживление.

Джабаров смотрит на меня так, будто не ожидал, что умею говорить, или не рассчитывал, что осмелюсь сказать именно это. Видимо, он давно не слышал отказов.

— Я никуда с вами не поеду, — добавляю твердо.

Кривая ухмылка служит мне ответом. А после мужчина шагает вперед, не сводя с меня темных глаз.

— А что так? — спрашивает и его голос пронизан чем-то издевательским, едким. — Боишься, что не целка?