Перспектива сделать что-то хорошее для обычных иракских граждан (и возможность взорвать грузовик) подтолкнула морпехов к действию. Мы прицепили грузовик к «Хаммеру» и оттащили его на безопасное расстояние от дома. Там Колберт вместе с другими бойцами собрали подрывной заряд из взрывчатки C-4 и детонирующего шнура, обмотали оружие и двигатель грузовика, не забыв и про топливные баки, чтобы усилить взрыв. Собрав детей, мы объяснили им, что сейчас произойдет, затем все присели на корточки и наблюдали, как грузовик исчезает в огненном шаре. Хасан пригласил нас остаться на ужин, но сам посмотрел на нас немного с облегчением, когда я отказался, сказав ему, что у нас есть незавершенные дела в Баакубе.

*****

Для нашей позиции блокирования я выбрал открытый участок шоссе, с хорошим обзором во всех направлениях. Ровная, открытая трасса давала иракским водителям наилучшую возможность увидеть нас и объехать, что, в свою очередь, давало нам лучший шанс никого не убивать. Мы установили наш стыренный иракский знак «Стоп» в трехстах метрах от шоссе, а также большой кусок картонной коробки из сухих пайков, на котором Миш написал по-арабски: «Развернуться!». Мы все надеялись, что учимся достаточно быстро, чтобы не повторять прежних ошибок.

Впервые за весь день я остановился и вспомнил о пленнике, находящемся в кузове «Хамви». Он лежал лицом вниз на платформе автомобиля, с застегнутыми за спиной пластиковыми наручниками. Над ним с винтовкой стоял Кристесон.

— Развяжи его и дай ему еды и воды, — приказал я. Кристесон посмотрел на меня так, будто я предложил выпустить львов из зоопарка Сан-Диего, но все же разрезал наручники. Мужчина медленно сел, потирая запястья и скуля. Он печально посмотрел на меня, его длинные усы дрогнули, когда я протянул ему бутылку воды.

— Спасибо.

— Ты говоришь по-английски? — Я был удивлен. Судя по его неказистому виду, я предположил, что он был рядовым солдатом.

— Немного, да. У меня болит сердце. — Он приложил руку к груди, и усы снова задрожали.

— Как тебя зовут?

— Ахмед аль-Хирзги. Я хороший человек.

— Из какой ты части?

— Я не солдат, — сказал он с лицом, похожим на бассет-хаунда.

— Тогда почему ты одет в военную форму и почему стрелял в нас из военного оружия?

— Я всего лишь рядовой солдат из милиции Аль-Кудс. Я не хотел в вас стрелять.

— Но ты стрелял в нас. Мы тебя чуть не убили.

— У меня пять дочерей. Партия Баас забрала их у меня и велела сражаться с американцами, иначе мои дочери будут убиты. А вы бы что сделали?

Я не знал, верить ли ему, или нет, но он задел меня за живое. Аль-Хирзги был примерно одного возраста с моим отцом. Его одежда была грязной и рваной, выглядел он таким же изможденным, как и мы. Я вспомнил свой полевой допрос на курсах SERE и подумал, что для аль-Хирзги это было реальностью. Он боялся, что мы убьем его.

— Ахмед, я бы, наверное, поступил точно так же, как ты, — сказал я. Он уставился на свои колени, а затем снова посмотрел мне в глаза. — Выпей эту воду и поешь. Делай, что мы говорим, и тебе не причинят вреда. Если будешь сопротивляться или пытаться сбежать, этот морпех застрелит тебя. — Я повернулся, подмигнул Кристесону и прошептал:

— Не стреляй в него.

Кристесон кивнул и посмотрел на нашего пленника своим самым суровым выражением лица.

Через шоссе сержант Ловелл повел свою группу на пеший патруль в пальмовую рощу. Она находилась слишком близко к нашей позиции, чтобы оставить ее без контроля. Когда они вернулись, Ловелл направился прямо ко мне.

— Сэр, я должен вам кое-что показать, — сказал он. — Просто перейдите дорогу, и вы все увидите.

На поляне стояли два длинных трейлера. Они были окрашены в пустынный цвет, на крышах были установлены кондиционеры. В них не было окон, а двери были заперты на замки. Все, что мы видели в Ираке, было грязным, испорченным пылью и годами запустения. Эти прицепы же сияли. Я знал, о чем подумал Ловелл: мобильные лаборатории по производству биологического оружия. Мы оба слушали показания госсекретаря Колина Пауэлла в ООН и бесчисленные секретные доклады о программе Ирака по созданию оружия. Прицепы полностью соответствовали описаниям.

— Возьмите свои болторезы и защитное снаряжение, — сказал я. — Я доложу начальству, когда вы вернетесь и расскажете мне подробно о том, что там внутри.

Третья группа тронулась в путь, а я получил по рации последние новости о продвижении батальона. Рота «Чарли» была в городе. Рота «Альфа» уничтожила по крайней мере один иракский танк Т-72 гранатометом AT4 — нешуточное достижение. Мы слышали приглушенные взрывы и периодический треск пулеметов.

Сержант Уинн настроил коротковолновый приемник на новости BBC. Мы слушали, как дикторша описывала, как морские пехотинцы сносят статую Саддама на площади Фирдос под восторженные крики толпы. Война, по ее словам, закончилась.