После того как Риггз закончил, воцарилась тишина. Затем другой друг-водолаз встал и объявил: — Думаю, Тим просто хотел бы, чтобы мы пошли выпить пива.

Даже если мысли Хосса зациклились на промахах Роджера и Харальда, он понимал, что должны быть и другие люди, несущие часть ответственности за случившееся. С этой целью на следующий день после панихиды по Тиму они с Риггзом и Ди Джеем встретились с двумя адвокатами, прилетевшими из Бостона251.

Джуди уже заключила договор с одним из адвокатов, сорокалетним Бобом Нортоном, который в колледже играл в хоккей и до сих пор сохранил соответствующее телосложение. Ди Джей нанял друга Нортона из другой фирмы, загорелого и стройного сорокачетырехлетнего Джона Прескотта, и порекомендовал родителям Билли поступить так же.

Хосс пришел на встречу с женой Хезер, принеся с собой присущую ему здоровую подозрительность к адвокатам. Его главной мотивацией в подаче иска было не получение денег, а скорее удовлетворение от того, что ответственные лица встанут и признают свои ошибки. После трехчасовой встречи с юристами Хосс вынужден был признать, что впечатлен.

Пока Ди Джей и Риггз летели домой, Хосс и Хезер остались у Джуди на несколько дней, помогая ей разбирать вещи Тима. Хосс знал, что при всей близости Тима и Джуди существовал один секрет, который Тим скрывал от жены.

— Джуди, — наконец произнес Хосс, — я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я не знаю, знаешь ли ты, но у Тима есть оружие.

— О, я знаю, — небрежно ответила Джуди. Когда дело касалось их противоположных взглядов на оружие, они с Тимом старались поддерживать легкую атмосферу. Тим грозился записать ее в Национальную стрелковую ассоциацию в качестве рождественского подарка. Джуди парировала угрозой отправить чек на его имя борцам с контролем над оружием Джиму и Саре Брэди.

— Нет, — настаивал Хосс. — У Тима много оружия.

У Джуди настороженно зашевелились уши. — Это сколько — много?

Хосс достал тайник из фанерного отсека, который Тим смастерил под матрасом в гостевой спальне. Он помог Джуди найти другие тайники в глубоких недрах шкафов. В какой-то момент, когда он собрал в гостиной кучу из более чем пятидесяти единиц оружия, пара соседей Джуди заглянула занести запеканку. Увидев, как они нервно косятся на гигантский арсенал, Джуди невольно рассмеялась. Выглядело так, будто ее дом в сельской местности штата Вашингтон служит штаб-квартирой какой-то доморощенной террористической организации судного дня.

Клетка для людей дергалась и раскачивалась при спуске по шахте. Поскольку Мэри Макколи терпеть не могла высоту — особенно высоту наоборот, — детектив полиции штата попыталась отвлечься, записывая наблюдения в свой блокнот. Какой бы неуверенной она ни себя чувствовала, она понимала: эта поездка на следующий день после аварии показалась бы куда более жуткой, если бы ей разрешили удовлетворить ее просьбу отправиться на самое место преступления, туда, где Билли и Тим потеряли сознание. Эта просьба оказалась заведомо проигрышной. Несмотря на то, что она вела расследование убийства, юрисдикция над строительной площадкой тоннеля принадлежала OSHA. Федеральное агентство по безопасности постановило, что никому не будет позволено продвигаться дальше основания шахты до тех пор, пока не будет восстановлена механическая вентиляция — та самая рукавная линия, которую подземщики сорвали перед спуском водолазов.

Макколи слышала, как сотрудники MWRA ворчали по поводу этого решения. Как они вообще должны достроить тоннель — и, как следствие, многомиллиардную программу по очистке Бостонской гавани, — если им не разрешают вернуться внутрь? Но Макколи этот вопрос не волновал. Ее голову занимали куда более насущные заботы. Поскольку все пятеро водолазов дышали от одной и той же системы, она все еще не понимала, каким образом пара, выполнявшая более легкие задачи, имела меньше времени на переключение на аварийный воздух, чем трое пахавших на износ в конце тоннеля. Еще более насущным для детектива был глобальный вопрос ответственности: кто должен ответить за смерть Билли и Тима? После всех часов, проведенных с выжившими водолазами, она пришла к выводу, что те были пешками в гораздо более крупной игре с рисками.