Эти две женщины казались полными противоположностями. С ее безошибочным акцентом, пулеметной манерой речи и позой «даже не пытайтесь мне лапшу на уши вешать» Макколи была бостонкой до мозга костей. На ее бедре висел пистолет, а грязно-русые волосы были стянуты в тугой хвост. Паркер же, напротив, была гражданкой мира. Родившись в Перу, она выросла в череде экзотических мест — в Марокко, Панаме, на Виргинских островах и в Пуэрто-Рико. Высокая, с длинными волнистыми рыжевато-каштановыми волосами, она обладала тихим голосом и артистичным флером. В свои пятьдесят два года она была почти на два десятилетия старше Макколи.

Неважно, думала Макколи. В бой идут с той армией, какая есть. «Это возмутительно!» — заявила она Паркер, с ходу переходя к обзору того, как влиятельные стороны переложили огромный риск операции по извлечению заглушек на Харальда и Norwesco, а тот, в свою очередь, переложил его на самих водолазов.

После речи Макколи Паркер принялась засыпать ее проницательными вопросами, которые ясно дали понять, как глубоко та уже изучила дело. Несмотря на первоначальные опасения Макколи по поводу этой женщины и их очевидные стилистические различия, она вдруг увидела в Паркер родственную душу. Первые впечатления могут быть обманчивыми. Хотя было правдой, что Паркер отличалась некоторой богемностью, в ней чувствовалась поистине железная хватка. Она разъезжала на пикапе Ford с механической коробкой передач, без кондиционера и с большой лохматой дворнягой, которая высовывала голову из пассажирского окна. Единственная наклейка на бампере грузовичка гласила: МОЯ СОБАКА МОЖЕТ ОТДЕЛАТЬ КОГО УГОДНО.

Когда босс впервые попросил ее заняться гибелью водолазов, Джоан Паркер была осторожна. Она знала, сколь трудно доказывать подобные дела. Она также понимала, что у генерального прокурора штата не будет никаких особых предусмотренных законом полномочий правоприменения. Единственными применимыми статутами оставались прецедентное право общего права — те самые, которые окружная прокуратура сочла недостаточными для предъявления обвинений Харальду или кому-либо еще. Прокурорам пришлось бы доказывать преступную безрассудность в обоснование обвинения в убийстве или непредумышленном убийстве, поскольку в Массачусетсе, в отличие от многих других штатов, не было более мягкого статута о преступной халатности в уголовном кодексе. И все же она понимала, почему дело попало к ней на стол. Офис генерального прокурора, располагавший директором по безопасности и командой инспекторов, обладал куда большим опытом в делах о безопасности на рабочем месте, чем прокуратура. Хотя Паркер сосредоточивалась главным образом на инспекциях и надзоре, а не на судебном преследовании, она могла задействовать свой богатый опыт, чтобы гарантировать, что ни одно направление не будет упущено в ходе этой проверки второго круга. И по мере того как она изучала материалы дела, она чувствовала, как в ней просыпается страсть.

Почти двадцать лет назад, окончив Корнеллский университет со степенью по садоводству, Паркер работала исследователем растений в лаборатории. Необъяснимым образом она и ее коллеги начали болеть. В конце концов она выяснила, что неисправная вентиляционная система подвергала рабочих воздействию паров пестицидов, которые испытывались в лаборатории. Прозрев насчет безопасности труда, она решила сменить профессию и в конечном счете переехала в Бостон, чтобы получить ученую степень в области промышленной гигиены и инженерии в Школе общественного здравоохранения Гарварда.

За годы работы в этой сфере, расследуя заявления об использовании детского труда и небезопасных условиях работы, Паркер пришла к убеждению, что работодатели слишком часто готовы пожертвовать благополучием сотрудников ради доллара. Ей часто казалось, что у нее крайне мало власти, чтобы остановить их, кроме составления отчетов, которые работодатели могли просто стряхнуть, как упавшую ресницу.

Но когда она обнаружила сидящую напротив эту оживленную женщину-детектива из штатной полиции, Паркер почувствовала прилив сил. Обожаю эту женщину! — подумала она. Тем не менее она понимала, что успешное судебное преследование не построишь на одной лишь страсти.

Погружаясь в объемы материалов по тоннелю, она обладала одним важным преимуществом. Она действительно бывала в тоннеле дважды до этого — и не просто у основания шахты, как Макколи, а забиралась на милю вглубь. Несколькими годами ранее она спускалась туда, чтобы оценить жалобы землекопов на то, что условия в тоннеле вызывают у них респираторные заболевания. Она отчетливо понимала: сколь бы глухим ни казался ей тоннель тогда, ее визиты происходили в те времена, когда в нем все еще было хорошее освещение, достаточно воздуха и работающая транспортная система. Она могла лишь воображать, каково было водолазам там внизу, в темной пустыне, в тот момент, когда их подача воздуха испортилась.

Когда ей попались аудиозаписи четырехчасового допроса Харальда, проведенного Макколи и OSHA, она едва поверила своим ушам. Несмотря на то что Харальд взял на себя львиную долю ответственности за конструкцию системы, он, казалось, упорно не желал признавать связь между недостатками его системы и тем фактом, что Билли и Тим не вышли из тоннеля живыми.

Показательным примером был его ответ на вопрос инспектора OSHA о том, как быстро всё могло пойти не так, если бы пять водолазов ничего не осознали.

харальд: Но люди, как только уровень кислорода падает, осознают это, и у них есть резервная подача воздуха, на которую можно переключиться.