Если Георг III загодя подстелил соломку, добрался до финального аккорда ритуала и даже заручился негласным попустительством семерки божеств, с какой стати Его возвышение обернулось глухим фиаско?

Ответ напросился сам собой:

Потому что господин «Шут» вынес Свое вето!

«Хм… В деле саботажа таинства „Темного Императора“ Церкви явно не стали рвать жилы, чтобы помешать диверсантам. Более того, почти стопроцентно они даже подставили плечо цепным псам господина Шута… А Церковь Бурь? Неужто и они под шумок этой кровавой бани провернули парочку своих делишек? Нет, вряд ли, эти фанатики отродясь не утруждали себя маскировкой…» — «Звезда» Леонард, сплетая воедино все те крохи странностей, что подмечал ранее, наконец-то выковал в голове стройную, железобетонную картину произошедшего.

«Семерка богов дала негласное добро… Господин Шут проголосовал против, спустив с цепи „Мира“ вкупе с другими благословенными, дабы те исподволь пустили ритуал Георга III под откос… Но при чем тут Королева? С какой стати именно она забила в набат о пропаже Германа Воробья? Хм, „Темный Император“… Вполне вероятно, что Королева лично ввязалась в эту срежиссированную господином Шутом авантюру, а когда пыль улеглась, обнаружила, что союзник бесследно испарился…» — «Отшельник» Катлея, опираясь на свой солидный багаж знаний и опыта, ювелирно препарировала подлинную изнанку событий.

И лишь теперь «Луна» Эмлин с горем пополам стянул все эти обрывки дискуссии в единый узел, осознав, какая именно чертовщина громыхнула во внешнем мире, пока он мотал срок под своим «защитным арестом»:

Георг III втайне сплел интригу божественного возвышения, заручился негласным попустительством семерки богов, но в итоге пал жертвой диверсии, устроенной благословенными господина «Шута», и бесславно сгинул прямо во время ритуала!

Созерцая повисшую над столом звенящую тишину, «Шут» Клейн устремил взор на «Отшельника» Катлею:

— Вопросы еще остались?

— На сей раз исчерпаны, — Катлея покорно склонила голову еще ниже, питая к восседающей во главе бронзового стола заоблачной сущности такой первобытный, благоговейный трепет, какого не испытывала никогда прежде.

И пусть пиратка давным-давно ведала, что у подножия престола господина «Шута» преклоняют колени три могущественных ангела — «Змей Судьбы», «Консул Смерти» и «Древняя Скверна», а сама ложа наглухо подмяла под себя Школу Жизни, ей и в страшном сне не могло привидеться, что власть Владыки в материальной реальности достигла столь чудовищных масштабов. Стереть в порошок божественный ритуал монарха, да еще и играючи обломать зубы целому Королю Ангелов, отпрыску самого Создателя!

«Таящаяся во мраке мощь господина Шута превосходит любые, даже самые безумные фантазии… Какой вообще прок от нас, заурядных резидентов Клуба Таро? Наши связи? Потенциал для роста? Или же мы — лишь пешки в резервном сценарии?» На Катлею в этот миг обрушилась такая лавина мыслей, что девушка напрочь позабыла о собственном статусе: как-никак, она уже перешагнула порог четвертой Последовательности, обернувшись полубогом, и в любом синдикате по праву считалась бы элитой высшего эшелона.

«Одни лишь крохи приоткрытой мощи господина Шута способны вбить в пол самооценку подлинной святой…» — «Справедливость» Одри, лишь вскользь мазнув взглядом по леди «Отшельнику», безошибочно считала её душевный раздрай.

В эту самую секунду «Шут» Клейн плавно кивнул:

— Можете приступать.

Едва эта отмашка слетела с Его губ, как «Звезда» Леонард тут же повернулся в самый конец изъеденного патиной стола, обратившись к «Миру»:

— Как ты нынче поживаешь?

«Фокусник» Форс, «Суд» Сио, «Справедливость» Одри вкупе с остальными участниками ложи тоже скрестили взоры на «Мире», всем своим видом выражая искреннюю, нешуточную тревогу за судьбу Германа Воробья.

В их картине мира господин «Мир», угодив в жернова между господином «Шутом» и «Ангелом Времени» Амоном, став инструментом Их заоблачной грызни, почти стопроцентно барахтался на самом дне, и то, что он до сих пор коптит небо, уже граничило с немыслимым чудом.

Почуяв эту бьющую через край, нескрываемую заботу, Клейн дернул за ниточки марионетки, заставив «Мира» издать низкий, хрипловатый смешок:

— Дела не так уж паршивы, но и блестящими их не назовешь.

— Опираясь на божественную эгиду господина Шута, мне всё же удалось выпотрошить из Амона один весьма занятный секрет. Увы, наглухо стряхнуть Его с хвоста я так и не сумел.

Не дожидаясь, пока собравшиеся переварят услышанное, двойник невозмутимо продолжил:

— Ныне я застрял в донельзя зубодробительном капкане.

— Заручившись силой господина Шута, я просочился в состояние абсолютного сокрытия, выбив себе мимолетную передышку от преследования. Загвоздка лишь в том, что стоит мне сбросить этот морок и низвергнуться обратно в материальную реальность, как я материализуюсь ровно в той точке, где находилось мое тело. А этот ублюдок Амон с высочайшей долей вероятности всё еще нарезает круги поблизости.