Синхронно, без малейшей заминки, взоры всех резидентов ложи устремились в самое начало стола, намертво прикипев к восседающему там, окутанному густой серо-белой мглой Владыке.

Удостоверившись, что на глазу господина «Шута» не красуется хрустальный монокль, «Звезда» Леонард беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Лишь после этого поэт повернул голову, скользнув взглядом в самый конец изъеденного патиной стола, дабы проверить, как там поживает «Мир» Клейн Моретти.

В точности как и он, «Отшельник» Катлея, «Справедливость» Одри и «Фокусник» Форс, отдав дань уважения Владыке, на чистых инстинктах переключили всё свое внимание на «Мира» Германа Воробья.

Одна из них была доподлинно осведомлена о том, что суровый авантюрист угодил в смертоносный капкан и вынужден слезно уповать на эгиду господина «Шута». Вторая, не получая отклика уже двое суток, всерьез подозревала, что тот по уши увяз в заварушке с Георгом III и напоролся на фатальные неприятности. Ну а третья, кристально ясно осознавая всю ту леденящую угрозу, что таили в себе интриги монарха, не на шутку тревожилась, не схлопотал ли господин «Мир» каких-нибудь тяжелых увечий.

Убедившись, что Герман Воробей цел, невредим и не выказывает ни малейших аномалий, Одри плавно отвела взор. Грациозно приподняв невидимый подол платья, девушка отвесила изящный поклон в сторону почетного места во главе бронзового стола:

— Добрый день, достопочтенный господин «Шут»~

В мире, где всё стремительно катилось в пучину тотального хаоса, неизменность и незыблемость их тайных сходок даровали ей щемящее чувство утешения, отчего на душе у юной аристократки заметно посветлело.

Дождавшись, пока остальные резиденты Клуба Таро вслед за мисс «Справедливостью» отдадут дань уважения, «Шут» Клейн едва заметно, благосклонно кивнул, дав отмашку рассаживаться.

Вслед за этим Владыка неспешно, тяжелым взором обвел собравшихся и, издав легкий смешок, проронил:

— А вы, погляжу, изрядно тревожились о том, состоится ли наше сегодняшнее собрание.

Услышав эту фразу, «Повешенный» Элджер почувствовал, как сердце пустилось в сумасшедший скач, а в ушах оглушительным набатом забился пульс.

Моряк был железобетонно уверен: эти слова — прозрачный намек, виртуозный, пускай и мягкий, щелчок по носу лично ему от самого господина «Шута».

Иными словами, ему даровали милостивый шанс покаяться.

Элджер покорно понурил голову и, титаническим усилием воли заставляя свой голос звучать с легкой, почтительной дрожью, выдавил:

— Это всё из-за нехватки нашей истовой веры. Мы позволили себе излишние, дерзкие домыслы.

«Э-э… А с какой стати господин „Повешенный“ покаялся вместо меня?..» — «Фокусник» Форс, которая буквально накануне подбила «Суд» Сио испросить у господина «Шута», в силе ли сходка, впала в мимолетный ступор. Благоразумно отбросив попытки докопаться до истины, писательница поспешно повернулась к главе стола, низко склонила голову и слово в слово повторила:

— Это всё из-за нехватки нашей истовой веры. Мы позволили себе излишние, дерзкие домыслы.

«Выходит, в эти дни я была отнюдь не единственной, кто надоедал господину „Шуту“ мольбами… Слова господина „Повешенного“ о лишних домыслах почти стопроцентно завязаны на тот факт, что собрание могло сорваться, и это посеяло в его уме крамольные подозрения? Но ведь Форс такие глубокие материи вряд ли по зубам…» — «Справедливость» Одри бросила беглый взгляд на сидящих напротив, а затем украдкой покосилась на соседку, и на нее снизошло кристально ясное озарение.

«Шут» Клейн скупо кивнул и, вновь обведя паству взглядом, изрек:

— Подобная тревога вполне естественна.

Выдержав паузу, Владыка с усмешкой издал легкий вздох:

— В последнее время я позаимствовал тело «Мира», дабы сыграть в одну весьма занятную игру с Амоном на просторах «Земли, покинутой богами». Хвала небесам, к нашему собранию я благополучно поспел.

Юноша не скривил душой ни на йоту, выдав чистую правду. Вот только он прекрасно понимал: то, что нафантазируют себе остальные, будет отстоять от реального положения дел на мириады световых лет.

И благодаря этому изящному финту, даже вздумай Амон растрезвонить по всему свету, что Герман Воробей — это и есть сам «Шут», резиденты ложи лишь презрительно рассмеются Ему в лицо, сочтя это очередной дешевой уловкой «Бога Обмана». Тот факт, что в определенный отрезок времени «Мир» служил сосудом для «Шута», совершенно не означал, что они являются одной и той же сущностью. Как известно, полуправда зачастую работает безотказнее любой откровенной лжи.