— Твой словарный запас иссяк? — Амон ни на йоту не разозлился, лишь с неподдельным интересом смерил пленника взглядом.

Для Него весь этот спектакль был лишь очередной пьянящей забавой. Возникающие на пути преграды ничуть не портили картину — они лишь делали грядущий, неизбежный триумф еще более сладким и упоительным.

«Я просто бездушный, механический попугай…» — мысленно, с едкой самоиронией проворчал Клейн, отчаянно силясь приглушить разъедающее душу отчаяние. Пропустив насмешку мимо ушей, он бросил встречный вопрос:

— Откуда тебе ведомо, что Город Серебра ставит знак равенства между тобой и «Шутом»?

Озвучивать тот факт, что Город Серебра еще и грешным делом подозревал, будто «Шут» — это божество, которому Амон бьет поклоны нынче, сыщик благоразумно не отважился, до смерти боясь спровоцировать кровавую вспышку гнева.

Разумеется, будь Амон из той породы, что напрочь теряет рассудок от гнева, Клейн бы стопроцентно попытался провернуть этот финт. Как-никак, сейчас он и сам всерьез подозревал: обретя первичный контроль над «Замком Истока», в случае смерти он почти наверняка воскреснет именно там, над серой мглой. Вот только, к величайшей досаде, Амон не был Королем Ангелов Пути «Шторма», а являлся «Богом Коварства», от которого еще в Четвертую Эпоху даже истинные божества лезли на стену.

Амон издал легкий смешок и ответил:

— Неужто ты возомнил, будто в Городе Серебра у Меня лишь пара-тройка клонов? Раз уж ты, в личине «Шута», вкупе с тем самым «Повешенным» решили сунуть туда носы, Я с превеликим удовольствием умыл руки и остался безмятежно наблюдать за спектаклем со стороны.

«В Городе Серебра всё еще таятся двойники Амона… И на ком же они паразитируют? Хм, по крайней мере, члены того разведывательного отряда во „Двор Короля Гигантов“ стопроцентно чисты, это железобетонный факт…» — нервы Клейна натянулись как стальные струны, но он тут же поймал себя на мысли, что всё абсолютно закономерно. В конце концов, Леонард еще давно вдолбил ему в голову незыблемое правило: где засветился один Амон, там поблизости неминуемо кишит целая стая двойников, а отнюдь не жалкая парочка.

Благоразумно не став зарываться в эти дебри, Клейн титаническим усилием воли попытался перехватить инициативу, силясь выкроить себе шанс:

— Ты не стал нагло умыкать мою судьбу в лоб, потому что прямо сейчас тебе это банально не по зубам?

Амон с обезоруживающей откровенностью кивнул:

— Истинно так. Именно поэтому Я и вознамерился ударить с тобой по рукам полюбовно.

— Вот только раз уж ты уперся рогом, Мне не остается ничего иного, кроме как утащить тебя прямиком к Моему истинному телу. Мы наведаемся в абсолютно безопасное местечко, и уж там Я безжалостно выдерну твой рок с корнем. Разумеется, при таком раскладе о тех сливках, что Я сулил тебе давеча, можешь смело забыть — финал будет куда плачевнее.

Бросив эти слова, мужчина со смоляными волосами, непроницаемо-черными глазами, широким лбом и впалыми щеками неспешно поднялся на ноги. Он вальяжно зашагал к двери, а Клейн, словно безвольная кукла на ниточках, послушно вскочил и покорно поплелся следом.

Уже потянувшись к ручке, дабы распахнуть створку, Амон, словно внезапно вспомнив о какой-то пустяковой загадке, легонько поправил хрустальный монокль. Повернувшись вполоборота, Он бросил на пленника испытующий взгляд:

— И как же звучит та самая, четвертая строчка сакрального титула твоего «Ученого древности»?

В анналах оккультизма сакральные титулы различных сущностей отнюдь не высекались в камне. Главным было соблюсти верный формат и подобрать такие эпитеты, чтобы сузить круг поиска до одной-единственной, безошибочной мишени. Именно поэтому целые полчища полоумных сектантов, ни бельмеса не смыслящих в мистике и лепящих титулы вслепую, из какого-то бреда, всё равно умудрялись получать отклики.

Разумеется, если сакральное имя не было спущено в массы самой сокрытой сущностью, о роскоши «автоматического ответа» можно было смело забыть. Наведутся ли мосты или нет — зависело исключительно от того, соизволит ли божество вообще обратить внимание на назойливого молящегося.

Амон, опираясь на Свои глубочайшие познания об «Ученых древности» и самом Германе Воробье, виртуозно пустил в ход таланты «Дешифровщика» — седьмой Последовательности Пути «Мародера». Ему удалось по крупицам воссоздать полный титул, безошибочно бьющий прямо в сурового авантюриста. И всё же Он благоразумно воздержался от молитв и не стал дергать за ниточки «автоматического ответа», дабы запеленговать жертву. Причина крылась в Его абсолютной божественной интуиции, которая набатом вопила: в четвертой строчке кроется фатальный изъян, и попытка стопроцентно обернется пшиком.

В мозгу Клейна на чистых инстинктах ослепительной вспышкой пронеслась та самая, подлинная четвертая строчка, вот только выкладывать её врагу на блюдечке он совершенно не собирался.