— Этому нет конца, Роуз, до тех пор, пока она не получит всё, чего хочет. Ты не можешь сбежать от нее — от ее воли, ее силы. То, что она хочет, она получает. — Она качает головой. — Ты понятия не имеешь, что натворил.

Она отворачивается и идет дальше по коридору. Наконец, она останавливается перед нишей. Там, в прямоугольном пространстве, высеченном в древних каменных стенах, лежит тело, укрытое плотным саваном. Оно заключено в защитный гроб; Белладонна достает из кармана маленький серебряный ключ, и железная клетка скрипит, когда она отпирает ее.

Зачем ей нужно было запирать тело в клетку?

Она поворачивается к нам, свет свечи искажает ее лицо. «Книга Кастелль» у меня в кармане, и я внезапно очень остро чувствую ее присутствие, словно она зовет меня.

— Приготовьтесь, — говорит Белладонна медленно и злорадно. — Она выглядит довольно ужасно.

Она ставит свечу на выступ каменного короба и тянется к савану, отворачивая его, чтобы открыть лицо мертвой Королевы.

Дыхание вырывается из моих легких. Это совсем, совсем не похоже на то, как выглядел стражник, когда мы с Роузом убили его.

Святые небеса.

Ее некогда прекрасное лицо по большей части сохранилось, но все остальное было изуродовано. Груда мяса. Несколько узнаваемых фрагментов разбросаны по этому холму красно-черной плоти. Ноготь. Тонкая ступня, несколько пальцев сломаны под неестественными углами. Грудь представляет собой зияющую полость, внутренние органы полностью отсутствуют, будто ее растерзали и съели.

Желчь подступает к горлу, пока я взираю на тело. Думаю, если я попытаюсь заговорить, то непременно вырву. Рядом со мной Роуз стоит, вытянувшись в струну, и я боюсь того, что увижу, если посмотрю на его лицо.

Неужели Роуз мог сделать это? Я с трудом смирилась с тем, что он хладнокровно убил свою мать, оправдывая это необходимостью — поступком, призванным защитить меня. Но это… это дело рук монстра.

— Роуз, — шепчу я.

Белладонна делает шаг ко мне, а Роуз не двигается — он словно застыл на месте, приковав взгляд к останкам тела своей матери.

Я отступаю на шаг, и Белладонна наступает на меня, в ее глазах разгорается новая ярость. Я чувствую себя вялой. Мои конечности онемели и налились тяжестью. Она протягивает изящную руку и приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза.

Ее радужки того же цвета, что у Роуза, но они совсем другие. Я вижу в них глубокий голод, нечто дикое, темное и бесчеловечное. Думаю, она вырвала бы мое сердце, дай я ей такой шанс.

— Давай проясним, — говорит она. Она больше не говорит как королева; она говорит как исчадие ада. — Я знаю, кто ты, и считаю тебя ответственной не только за смерть твоей Королевы, но и Короля тоже.

— Виола этого не делала, — возражает Роуз, заслоняя меня своим телом.

— Тогда скажи мне, дорогой братец, — шипит Белладонна. — Как же тогда она стала такой? — Она указывает указательным пальцем на труп, в ее глазах, устремленных на Роуза, полыхает неистовая ярость.

Я втягиваю в себя воздух. На ее лице такое выражение ненависти и знание. На самом деле она обвиняет не меня — Белладонна верит, что это сделал Роуз. Она провоцирует его на признание, обвиняя меня.

Он сужает глаза, глядя на сестру.

— Ты знаешь силу способностей нашей матери. Неужели ты думаешь, что она не способна изуродовать собственную плоть, чтобы усилить ненависть к мейгам?

— Ты хочешь сказать, что нашу Королеву убила ее собственная рука?

— Я хочу сказать, что смерть принесла ей больше пользы, чем когда-либо приносила жизнь.

Глаза Белладонны холодно сканируют глаза Роуза, пока я задерживаю дыхание. Этот ее пронзительный взгляд, кажется, видит всё насквозь, и я ни на мгновение не верю, что она считает Роуза невиновным.

— Для ее смерти понадобится козел отпущения, — шепчет новая Королева. — Знать уже взывает к правосудию. Они испытывают меня — смотрят, буду ли я так же безжалостна к мейгам, как была Мать. Им нужна Королева с сердцем из железа и кулаком из огня. — Ее глаза вспыхивают, обращаясь ко мне. — Народ получит свое возмездие за потерянную Королеву, иначе они взбунтуются. А я не позволю трону пасть из-за неудобств, связанных с чувствами или правдой.

Рука Роуза резко дергается, он хватает меня за руку и тянет за свою спину, словно может защитить меня от гнева Белладонны, скрыв от ее взора.

— Если ты даруешь ей помилование, я продолжу работать твоим убийцей, так же, как делал это для Матери.

Я вижу только его профиль — челюсть сжата, взгляд стальной. Мое сердце бьется неровно.

Взгляд Белладонны становится острее.

— Если хочешь спасти свою невесту, Роуз, тебе придется предложить что-то большее, чем обещания, которые ты не собираешься выполнять.

— Я сделаю это, — говорит он. — Ты знаешь, что я полезен. Я убью любого, кого ты пожелаешь.

— А если я хочу, чтобы ты был мертв? — насмехается она, но в этом звучит меньше злобы и больше обиды.

Он смеется.