Пол под нашими ногами содрогается, и я падаю на Роуза, вцепляясь в лацканы его камзола. Его руки ложатся мне на талию, удерживая равновесие. Кольцо пола, окружавшее лабиринт в ротонде, приходит в движение, уезжая в скрытую нишу, пока мы не оказываемся на острове, окруженном глубоким рвом из тьмы. И в тот же миг повсюду вспыхивают факелы — не только в комнате, но и там, внизу, в яме.

Мне кажется, там что-то есть. Я делаю шаг ближе, но в этот момент Роуз срывает с себя маску. Его лицо жесткое и холодное, когда он шипит:

— Что ты наделала?

Я отстраняюсь от него, упирая руки в бока.

— Я не позволю заставить меня чувствовать вину после того, как ты держал меня в неведении, хотя совершенно очевидно, что именно участие в «Гриммстоун» скорее всего и привело к смерти твоего отца. Это единственный путь вперед.

Остальные парни снимают маски и мантии, выглядя так, будто не уверены, стоит ли им вмешиваться в этот спор. Я шепчу:

— Вспомни, что говорил профессор Борхес…

— Ты хоть представляешь, во что ты ввязалась, Синклер?

— Да, представляю. Мы с Эдом говорили об этом.

Глаза Роуза мечут молнии в сторону Эда, который сейчас с огромным интересом изучает купольный потолок.

— Да, ну, с ним я разберюсь позже. — Он снова переводит взгляд на меня. — Ты только что навесила себе на спину вечную мишень. — Его глаза горят. Он в такой ярости, что его почти колотит. — Ни на одну минуту до конца своей жизни ты не сможешь расслабиться. Ты всегда будешь в опасности, всегда будешь предателем в глазах Короны. Как будто быть мейгой — этого было мало!

— А что, если мне плевать? — огрызаюсь я. — Что, если оно того стоит? Эд сказал…

— Здесь нет Эда, любовь моя, — вставляет Эд. — Здесь я известен как Моряк. — Он указывает на Флетчера. — Думаю, ты знаешь Оруженосца. — Флетчер кивает мне. Затем Эд — Моряк — указывает на остальных по очереди. — А это Монах, Рейнджер, Майор, Тюремщик, Пряха, Воробей, Ладья, Ласка, Гребец и… — он делает широкий жест в сторону Роуза, который хмурится на него, — Жнец.

— Разумеется, — бормочу я, глядя на Роуза.

— Кстати об этом, тебе тоже понадобится имя Гриммстоун. Для секретности и, ну ты понимаешь, для пущей загадочности. — Он играет бровями, и я закатываю глаза.

— Как насчет Девы? — предлагает Ладья.

Мое лицо кривится.

— Это немного сексистски.

— Лично мне нравится Принцесса, — ухмыляется Эд.

— Никакой «Принцессы», — отрезает Роуз, скрестив руки на груди. — Что-нибудь более утонченное.

Флетчер трет подбородок.

— Писец.

Мое лицо светлеет.

— Мне это нравится.

— Значит, Писец, — говорит Эд.

Роуз фыркает.

— Ее здесь быть не должно. Вы все знаете, что стоит на кону, что мы охраняем…

— Значит, дело вовсе не в моей безопасности? — перебиваю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты мне не доверяешь.

— Жнец, — перебивает его Флетчер, — Моряк рассказал нам, на что она способна. Лингвист, который действительно может перевести древний арагоисский? Ты же понимаешь, насколько это ценно для «Гриммстоун».

Роуз яростно выдыхает через нос.

— Мне плевать.

Флетчер входит в личное пространство Роуза, угрожающе поднимая палец перед его лицом.

— Здесь ты не принц, Жнец. Мы — братья. Равные. Ты давал клятву ставить общество на первое место. И прямо сейчас обществу нужна она. — Роуз и Флетчер долго смотрят друг другу в глаза. — В любом случае, уже слишком поздно, — говорит Флетчер. — Она «в игре», и теперь она может помочь нам перевести тексты, которые были утеряны долгие годы.

— Это к лучшему, — подает голос Эд.

Роуз бросает на него гневный взгляд. — О, я еще не простил тебя, Моряк. Нам предстоит серьезный разговор.

— Моя жизнь в любом случае была в опасности, — шепчу я, обращаясь только к Роузу. — Семь шипов на семь дней, помнишь? Как это может быть большим риском?

Он изучает меня, и в глубине его ледяных глаз что-то горит.

— Я… мы… нашли бы способ… без того, чтобы ты становилась частью этого. Когда все закончится, ты была бы свободна. А теперь… это целая жизнь на краю пропасти, Синклер.

Он говорит, что мы нашли бы способ без моего вступления в «Гриммстоун». Я не вижу, как это было возможно. Время на исходе, а мы ни на шаг не ближе к тому, чтобы разрушить силу Королевы, чем в самом начале. Наша единственная зацепка — та маленькая книжка, руны в которой совпадают с рунами на руке Короля, и слова профессора Борхеса: «у Короля лежат ответы, у Короля лежит спасение».

— Что такого важного прячут «Гриммстоун»? — спрашиваю я.

Роуз переводит на меня взгляд, его выражение наконец смягчается. Он протягивает мне руку. — Позволь мне показать.

Он берет меня за руку, и мы подходим к краю ямы, осторожно заглядывая в бездну. Мои глаза расширяются. Вниз уходят бесконечные ярусы полок, уставленных артефактами — свитки, керамика, сокровища, доспехи и тысячи других мерцающих, прекрасных, бесценных вещей. Это хранилище определенно стоит того, чтобы ради него убивать.