Что-то сильное, твердое, со скоростью падающей звезды врезается в капитана, и его тело откатывается от меня. Я спотыкаюсь, поднимаясь на ноги в сторону Роуза, и резко оборачиваюсь. И там, хлопая крыльями, с угрожающе рычащей пастью, — Святой Ваффлс, впивающийся когтями в лицо стражника. Маленькая горгулья рычит, скребет когтями, цепляясь задними лапами за его плечи и раздирая лицо бивнями. Стражник вопит, пытаясь отшвырнуть Ваффлса.

Роуз хватает меня за локоть и оттаскивает в безопасность.

— Бежим, — шипит он, и мы снова срываемся на спринт по коридору.

Мы заворачиваем за угол, и он кричит:

— Я думал, ты заперла Ваффлса в своей комнате!

— Я оставила его там, но по ночам он любит выходить на охоту!

— Хорошо, что так. Защитник из него получился отличный — маленький сукин сын.

Мое сердце сжимается. Можешь грызть мои тапочки сколько влезет, Ваффлс, — думаю я.

Позади я слышу вскрик Святого Ваффлса, когда капитан издает рев. Раздается глухой, тошнотворный удар и тихий, по-горгульи жалобный писк. Ваффлс.

Я хочу обернуться, но времени нет. Роуз втаскивает нас в какую-то дверь. Мы в гостиной покоев для знати, но других дверей нет — тупик.

Роуз тихо ругается. Бежать некуда. Спрятаться негде. Если только…

Я никогда раньше не проделывала это с кем-то еще, но когда за нами гонится сама смерть, терять нечего. Я хватаю Роуза за руку.

— Сюда, — тороплю я. Прежде чем Роуз успевает возразить, я тяну его в угол и прижимаю к стене, положив руки ему на грудь.

— Что…

— Тсс, — говорю я и прижимаюсь своим телом к его, обвивая руками его талию.

И я отпускаю свои тени.

Они вырываются из моей кожи, как вода сквозь прорванную плотину, и я едва не плачу от облегчения, когда они наконец выплескиваются, укрывая меня, заключая нас обоих в кокон тьмы.

Звуков нет. Есть только тени, скользящие по нашей коже, пока грудь Роуза тяжело вздымается против моей. Я благодарна, что не вижу его лица, прижимаясь головой к его груди и пытаясь замедлить дыхание.

Его тело напряжено. Руки зависли над моими плечами, словно он боится коснуться меня, и его сердцебиение грохочет у меня в ухе — единственный звук, который я слышу, помимо нашего дыхания. Я цепляюсь за этот признак жизни, как за якорь.

После нескольких ударов сердца Роуз медленно опускает руки мне на плечи. Сначала я думаю, что он оттолкнет меня, но затем его руки смыкаются на моих плечах, и он притягивает меня крепче. Я игнорирую волну жара, захлестнувшую меня даже сейчас. Я чувствую твердые мышцы его груди и силу его рук, когда он держит меня близко.

Сквозь свои тени я вижу, как стражник вваливается в комнату. Он внезапно замирает, озираясь по сторонам. Его глаза кажутся такими… мертвыми. И все же он ищет. Он мечется по пространству, заглядывая за мебель. Я внушаю своим теням сгуститься. Надеюсь, он не станет слишком пристально осматривать наш особо темный угол, где мы с Роузом стоим, прижавшись друг к другу.

Голова капитана медленно поворачивается, его налитые кровью глаза сканируют пространство в поисках движения. Есть ли у нежити хоть какие-то зачатки разума? Что он вообще такое?

Нет времени об этом думать. Мне нужно все мое внимание сосредоточить на тенях, на высвобождении накопленного страха, тревоги, ярости, которые сохранят нам жизнь.

Скрой нас.

Спрячь нас.

Сохрани нашу тайну.

Я вжимаюсь в Роуза, пока наши тела не становятся единым целым от плеч до бедер. Я осознаю каждую точку соприкосновения, словно он выжег свое присутствие на моей коже.

— Синклер, — выдыхает он.

— Тсс, — тороплю я, не сводя глаз с капитана.

— Синклер, — настаивает он, отчаянно и сердито. Не могу представить, на что он злится. Моя рука скользит по его боку и закрывает ему рот, когда я вижу, как капитан целенаправленно смотрит в наш угол.

Роуз сопротивляется, пытаясь отстранить мою руку от своих губ.

Он не любит, когда к нему прикасаются.

Жжение, похожее на кислоту, впивается мне в ладонь. Я шиплю, отдергивая руку, и этого звука достаточно, чтобы капитан резко повернул голову в нашу сторону. Я задерживаю дыхание и чувствую, как задерживает его Роуз. Мое тело дрожит. Я умоляю свои тени оставаться плотными.

Он подходит ближе, двигаясь медленно, как хищник, глаза сужены от злобы. Пульсирующая кровь сочится из открытой раны на его горле, стекая вниз. Он на расстоянии вытянутой руки, его ноздри раздуваются, он вглядывается в мои тени. Ищет.

Я неподвижна, как смерть.

Он поднимает большую мясистую руку, протягивая ее в темноту. Тянется к нам, ближе, ближе. Его пальцы вот-вот коснутся моего плеча. Я готовлюсь к удару.

Рука Роуза обвивает мою талию, беззвучно дергая меня глубже в угол, и рука стражника сжимает пустоту.