— …это беспокоит всех нас, экономически, социально, — говорит один из них.

— Но сама идея абсурдна, не так ли? Мы ведь не говорим о подготовленных шпионах? Это не те разумные люди, что живут в пещерах. Они даже прокормить себя не могут, а вы предполагаете, что один из них убил Его Величество, не оставив ни единого следа?

У меня перехватывает дыхание. Это именно то, что я надеялась услышать.

— Не стоит недооценивать этих сточных крыс, Бартоломе. Их в три раза больше, чем нас.

— Недолго, если Королева продолжит урезать их рационы.

Вся группа издает смешки, и моя кровь закипает. Они что, намекают… что нормирование еды и лекарств — это не просто способ сохранить жизнь и здоровье дворянства, а реальная попытка проредить население пещер?

Мерзавцы.

— Совсем другой мир по сравнению с Ванденберге, не правда ли? — вкрадчиво звучит голос у меня над ухом, и я чуть не роняю бокал.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Белладонна Рокелар смотрит на меня сверху вниз, прожигая взглядом. Ее холодное выражение лица поразительно напоминает выражение Роуза, и все же эффект, который оно на меня производит, совершенно иной. Я непроизвольно отступаю на шаг, прежде чем успеваю вспомнить, что нужно сделать реверанс.

Она улыбается, подмечая мою оплошность.

— Ваше Высочество, — выдавливаю я, пытаясь прийти в себя. — Вы меня удивили. Я думала, вы будете танцевать.

Она усмехается и окидывает взглядом толпу.

— Здесь едва ли найдется партнер, который мог бы меня заинтересовать.

Святые, ее высокомерная отчужденность — вылитая копия Роуза.

— Нет? — спрашиваю я. Интересно, а что ее вообще может заинтересовать? Власть? Привилегии? Заставлять младенцев плакать? — Потому что они вас утомляют?

— Потому что они все мужчины. Я предпочитаю общество прекрасной леди, нежели любого из этих олухов, — говорит она, указывая на группу джентльменов, которые я подслушивала. Я поднимаю брови. Она снова смотрит на меня и цокает языком, обмахиваясь веером. — О, не обольщайся, Синклер. Не хотелось бы, чтобы ты подумала, будто я тебе доверяю. Это общеизвестный факт. Хотя какая разница — есть этот назойливый долг по производству наследников и всё такое. Я буду выдана замуж за одного из этих усачей, нравится мне это или нет.

Она театрально вздыхает, и это так напоминает мне Роуза.

— Но хватит обо мне, я хочу узнать о тебе побольше. — Ее приятная улыбка глубоко тревожит. Она ведет себя так, будто вчерашнего вечера не было — как будто она не обливала мое платье вином и не шла напролом против собственного брата. Роуз может быть змеей, но его сестра — волк в овечьей (или, вернее, принцессиной) шкуре.

— Я надеялась, что ты сможешь удовлетворить мое любопытство, — говорит она, складывая веер и элегантно скрещивая руки на талии, в то время как мои пальцы нервно постукивают по бокалу. — Как тебе удалось так быстро завладеть вниманием моего брата? Видишь ли, он не рассказывал нам эту историю. А Роуз до этого момента никогда не проявлял серьезного интереса ни к одной юной леди.

— Мы познакомились на первом курсе в Ванденберге, — говорю я. Мой голос звучит немного слишком сбивчиво.

— И вы знали друг друга все это время, но он не признавался в симпатии до сих пор? Как странно.

— Мы… хотели некоторое время держать это в секрете.

— А, значит, это длится дольше, чем вы признаете. Я так и думала.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на ее лицо.

— Что вы имеете в виду?

Ее фальшивая улыбка становится шире.

— Принц, кажется, не может убрать от тебя руки. Ты должна понимать, какая это редкость. Видишь ли, он ненавидит прикасаться к людям.

Он ненавидит прикасаться к людям. Не поэтому ли он носит перчатки?

Она сужает свои хищные глаза.

— Я присматривала за тобой уже некоторое время, но признаюсь, даже я была удивлена, когда он потащил тебя вчера на ужин.

Я облизываю губы.

— Вы… присматривали за мной?

— Не выгляди такой напуганной. Конечно, присматривала. Роуз думает, что мы не обращаем внимания на то, что он делает, что если он исправно выполняет свои обязанности, мы оставим его в покое. Может, это и правда в отношении моих сестер, но он мой ближайший по возрасту брат. Я слишком хорошо его понимаю. — Она наконец поворачивает голову в мою сторону и делает один шаг ко мне — всего лишь шаг, но ощущение такое, будто она сжимает руку на моем горле. — Я знаю, у Роуза есть свои тайны. Когда он начал жаловаться на назойливую девчонку из Дома Берлез на каждом семейном обеде, нудно повторяя, как сильно его раздражает твое присутствие, пока я не начала думать, что лучше перережу себе горло, чем буду слушать его нытье, я заподозрила, что ты — одна из этих тайн.

Роуз говорил обо мне? Как долго? Мне хочется возразить ей — сказать, что это ничего не значит, что мы с Роузом ненавидели друг друга.

Но прежде чем я успеваю открыть рот…

— Ваше Высочество, — раздается энергичный голос у меня за спиной.