Я улыбаюсь ему, прежде чем успеваю обдумать свои действия, и в его глазах что-то вспыхивает — нечто похожее на шок, когда он смотрит на меня сверху вниз. Я смеюсь над ним — не для того, чтобы насмехаться, а потому, что впервые мне кажется, будто я вижу за маской настоящего парня; под этими черными перчатками, что сжимают мою талию и руку, действительно есть живая плоть и кровь.

Уголок его губ дергается, словно он искушен — так искушен! — улыбнуться, но он не делает этого. Вместо этого, в качестве компромисса, он притягивает меня вплотную к себе и склоняет голову над моей, почти касаясь лбом моего лба.

Я начинаю привыкать к головокружению, которое охватывает меня всякий раз, когда он рядом. Он шепчет мне на ухо: «Ты потрясающая актриса, Синклер. Ты заставила их есть у тебя с рук».

Я оглядываю лордов и леди. Он прав — их неодобрительные взгляды сменились изумлением и интересом. Некоторые даже улыбаются.

Мы танцуем, пока не становимся бездыханными и измученными, а затем делаем перерыв, чтобы Роуз мог поприветствовать членов Двора своей матери. Он водит меня по залу, представляя различным дворянам — у меня нет ни единого шанса запомнить их всех, особенно когда голова идет кругом от шампанского и восторга от танца.

— Каждый джентльмен в этом зале источает ревность, — говорит он мне, пока я делаю глоток шампанского. — Ты справилась гораздо лучше, чем я ожидал.

Я опускаю бокал и сверкаю на него глазами, чувствуя себя немного уязвленной, если честно. Это так похоже на него — разрушить приятный момент, оскорбив меня.

Принц Роуз Рокелар — разрушитель идеально приятных вечеров.

Не знаю, чему я удивляюсь.

Он прикрывает веки, сложив руки за спиной.

— Не делай такое кислое лицо. Или я должен был ожидать, что простая девчонка из пещер сможет очаровать придворных? У половины из них есть дочери, на которых они предпочли бы, чтобы я женился.

— Ну, разумеется, я бы не хотела мешать тебе найти ту, кто готова хлопать ресницами и благодарить тебя за твою неприятную натуру. — Я имитирую писклявый голосок: — О, Ваше Высочество, я такая тошнотворная кукла. Огромное спасибо, что сказали мне это. Мне просто повезло находиться в вашем превосходном, остролицем присутствии.

— Остролицем? — глаза Роуза сужаются, а губы подергиваются. — Вижу, сегодня вечером кто-то еще ревнует.

Я фыркаю, и слишком поздно понимаю, что этот звук совсем не подобает леди в данном обществе.

— Не льсти себе.

Я делаю еще один глоток шампанского, катая пузырьки на языке. Рука в перчатке выхватывает у меня фужер.

— Сохраняй ясность ума, дорогая, — говорит Роуз, глядя куда-то поверх моей головы. — Могу я доверить тебе не ввязываться в неприятности, пока я переговорю с матерью?

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Что? Ты оставляешь меня?

Он смотрит на меня сверху вниз, тонкие, как паутинка, морщинки собираются в уголках его глаз.

— Не волнуйся, Синклер. Ты справилась с ними более чем успешно. — Он оглядывает зал. — Потанцуй с лордом Баса. Он глаз с тебя весь вечер не сводит.

Я игнорирую тот факт, что он следит за тем, кто на меня смотрит.

— Ты сказал мне, что он убивает своих жен.

Роуз пожимает плечами.

— Значит, не выходи за него замуж. — С дьявольской усмешкой он поворачивается к трону. Я наблюдаю, как толпа расступается перед ним, когда он шагает к матери. Каково это — идти по миру, ожидая, что любые препятствия будут сами прыгать в сторону, уступая тебе путь? Я вижу, как он низко кланяется Королеве, и после пары минут разговора она исчезает вместе с ним в комнате, скрытой за троном.

В отсутствие Королевы настроение праздника становится более оживленным. Музыканты начинают новую мелодию, и гулянье становится шумным и буйным.

Я здесь как рыба, выброшенная на берег. Роуз был прав — я девчонка из пещер в комнате, полной дворян. Кролик среди волков. Но я также нахожусь среди людей, знавших Короля куда лучше меня, людей, у которых могли быть причины желать его смерти.

Я подхватываю еще один бокал шампанского с проходящего мимо подноса и брожу по залу, бездумно кивая и улыбаясь придворным в надежде уловить хоть какой-то полезный разговор. К моему разочарованию, большинство из них не обсуждают ничего важного. Они критикуют вечеринку, жалуются на размер своих покоев, обсуждают завидных молодых дворян… С каждой минутой я все больше раздражаюсь — их абсолютным эгоизмом, тщеславием и моей неспособностью узнать от них хоть что-то стоящее. Я почти сдаюсь. Прислонившись к колонне, прямо за спинами компании пожилых джентльменов, я слышу, как они ведут серьезную дискуссию, сложив руки за спиной над накрахмаленными фалдами фраков. Один из них — отец Флетчера, лорд Льопарт, который, если такое вообще возможно, выглядит еще более пьяным, чем раньше. Я стараюсь сделать вид, будто просто отдыхаю после долгого вечера танцев, даю ногам передышку и обмахиваюсь веером.