Я бросаю взгляд на Роуза.

Он сидит напротив меня, пока я читаю, вызывающе закинув ноги на стол, и держит в руках книгу. Я кошусь на обложку — сборник поэзии, надо же.

— Ты собираешься помогать? — спрашиваю я.

Он не поднимает глаз.

— Я думал, это твоя область специализации, — говорит он.

— Что, чтение?

— Исследования.

Я с грохотом захлопываю книгу, звук эхом разносится по священным залам. Несколько случайных студентов поднимают головы, а библиотекарша шикает на меня с кислым выражением лица.

— Мы здесь пытаемся раскрыть смерть твоего отца, так что, если не возражаешь, приложи хоть каплю усилий.

Он наконец смотрит на меня поверх своей книги.

— Дорогая, — мурлычет он с ленивой улыбкой. Я сужаю глаза при этом фальшивом прозвище — очевидно, что он хочет меня вывести из себя. — С чего ты взяла, что я не прикладываю?

— Каким образом сборник стихов может быть полезен?

— А книги, которые читаешь ты? Нашла ли ты их полезными?

Я скриплю зубами, сверля его взглядом.

Он оглядывает мои стопки книг.

— Королева наверняка изъяла всю информацию о магии из публичных архивов.

Я стону и массирую виски.

— Мне нужна чашка чая. Давай сделаем перерыв на обед. — Я встаю и направляюсь вернуть книги на полку. Роуз пожимает плечами и следует за мной.

Я замечаю, что Ваффлс загнал в угол любимицу библиотеки, кошку, на верхушке книжного стеллажа. Бедное создание решило, что сможет спастись от него, забравшись повыше — пусть от его маленьких крылышек мало толку, но взобраться по стене они точно помогают.

— Ваффлс, — шепотом зову я. — Вниз. Пора идти.

Он смотрит на меня, затем снова на кошку, которая распушила шерсть и шипит. Он выпускает в её сторону еще одно боевое рычание, прежде чем вспорхнуть вниз к нам, по пути сбивая прическу Роуза кончиком крыла.

Роуз чертыхается и бормочет:

— Мерзкая тварь, — поправляя волосы, а я притворяюсь, что кашляю, чтобы скрыть смех.

Когда мы проходим под стрельчатой аркой библиотеки, я замечаю, что Роуз все еще держит сборник стихов в своей руке в перчатке. Я открываю рот, чтобы спросить об этом…

— Да, чуть не забыл, — говорит он, его голос звучит скучающе и аристократично. — Мы должны быть на ужине.

— Ужине? Где?

— С моей семьей, конечно.

Я замираю как вкопанная посреди коридора. Он поворачивается и приподнимает бровь.

— Ты, должно быть, шутишь, — говорю я.

Он смотрит на меня с озадаченным видом.

— А чего ты ожидала, когда соглашалась стать моей невестой?

«Не этого», — хочется мне закричать.

— Твоя мать послала за мной убийцу!

— И я тебя заверил, что у этого убийцы нет ни малейшего намерения вредить тебе, — говорит он с улыбкой, которая до раздражения очаровательна. — Если мы хотим убедить мою мать, что наши ухаживания реальны, мы должны показать это.

Я чувствую, как кровь отхлынула от лица.

— Ты хочешь сказать, что мы должны играть… влюбленных… перед всей твоей семьей?

— Разумеется.

Мое сердце делает кульбит.

— Я не могу, — говорю я, и чувствую, как тени кусают мои кончики пальцев.

Он смотрит на меня странно, словно с чем-то борется.

— Виола Синклер, восходящая звезда дома Берлез? Неужели она боится кучки заносчивых королевских особ?

— Но…

Я не хочу говорить того, о чем думаю, потому что это лишь даст Роузу повод насмехаться надо мной. Они раскусят меня в два счета — не только поймут, что я мейга, но и увидят нежеланного ребенка, который боится собственных теней.

Я погружена в свои мысли, когда чувствую руку на плече. Я машинально вздрагиваю от прикосновения, и Роуз отдергивает руку, будто его ужалили.

— Прости, — бормочет он. Кажется, это первый раз, когда я слышу, чтобы он за что-то извинялся.

Пытался ли он… утешить меня?

Я моргаю, и его отстраненное выражение лица возвращается.

— Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы понравиться моей семье. Они поставили себе за правило не любить никого — особенно простолюдинов. У тебя изначально не было шансов.

— Какое утешение, — рычу я.

Он пожимает плечами.

— Радуйся тому, что есть, Синклер. Нам нужно лишь убедить их, что ты любишь меня, а не их.

Я фыркаю. Легче сказать, чем сделать.

Он делает свое самое раздраженное лицо.

— Это самый верный способ гарантировать твое выживание. Мы убедим мою мать, что мы гротескно влюблены друг в друга уже несколько месяцев и что я заявил о своем намерении жениться на тебе в отчаянной надежде, что она удалит татуировку с шипами с моей руки.

Я бросаю взгляд на его предплечье, где роза со острыми колючками скрыта рукавом.

— И это сработает? Убедит ее удалить ее?

Его лицо становится холодным, что-то темное и мучительное промелькивает в его глазах.