Я закусываю внутреннюю сторону щеки. Мне нужно придумать ложь, и быстро.

— Это правда, — говорю я осторожно.

Ее глаза расширяются.

— Но ты же ненавидишь этого мелкого хорька.

— Я хотела рассказать тебе, — говорю я, глядя вниз и теребя край своего свитера. — Но… ты же знаешь, он принц и все такое, мы не хотели лишнего давления, поэтому держали это в секрете.

Она моргает.

— Как долго?

Я медлю. Это должно быть достаточно долгий срок, чтобы помолвка выглядела разумно. Я пожимаю плечами.

— Несколько месяцев.

— Несколько месяцев? — почти визжит она. Люди начинают оборачиваться.

Я вздыхаю и хватаю её за локоть, увлекая прочь из толпы, ожидающей у лекционного зала, и находя укромное местечко рядом с рыцарскими доспехами.

— Да, несколько месяцев, — говорю я. — Я хотела сказать, но мне пришлось хранить молчание.

Ее лицо не расслабляется. Напротив, она хмурится.

— Как… как это вообще произошло?

— Это… трудно сказать. Оно как-то само собой получилось.

Её пристальный взгляд ясно дает понять, что мне придется постараться лучше, чем эта отговорка.

Я переминаюсь с ноги на ногу, обхватывая себя руками, и изо всех сил пытаюсь лгать так, словно от этого зависит моя жизнь, глядя в глаза своей лучшей подруге.

— Несколько месяцев назад, в начале семестра, я была… в библиотеке, и он тоже там был. Просто занимался своими обычными проделками с друзьями, полагаю. В общем, я сделала ему замечание, и мы начали спорить. Через некоторое время его друзьям стало скучно, и они ушли, а мы с Роузом продолжали вцепляться друг другу в глотки. А потом каким-то образом споры превратились в…

В воображении непрошено всплывает картина: темный угол библиотеки, моя спина прижата к книжному стеллажу, лицо Роуза зарылось в мою шею. Моя голова запрокинута назад, а его руки скользят по моим бокам.

Я мотаю головой, прогоняя видение.

— Почему ты не сказала мне? — спрашивает она. — Ты же знаешь, что можешь мне доверять.

Святые, она звучит так искренне. Сердце болезненно сжимается. До этого момента мне и в голову не приходило, что самой тяжелой частью этого кошмара будет не борьба за выживание и не время, проведенное с Роузом. Самым трудным будет лгать друзьям.

— Я знаю…

— А как же Коул?

Я делаю глубокий вдох. Несколько недель назад я призналась Сериз в своих растущих чувствах к Коулу. Я еще не хотела принимать эту реальность — что он подумает теперь, когда я помолвлена с Принцем.

— Это была… приманка, — лгу я. — Я сказала тебе, что Коул мне нравится, чтобы ты не догадалась о том, что происходит между мной и Роузом.

Она выглядит такой обиженной, что кажется, будто мое сердце сдавливает резиновой лентой.

— Мне так жаль, Сериз, — говорю я, кладя руку ей на плечо. — Я доверяю тебе. Правда.

Но она не смотрит на меня.

— Ты слишком много лжешь для той, кто якобы доверяет.

— Мне жаль, — повторяю я. Что еще тут скажешь?

Позади нее открываются двери зала, и начинают звонить колокола, возвещая о начале лекции.

— Я не хочу опаздывать, — говорит она, не встречаясь со мной взглядом. Лицо у нее серое. — Увидимся.

Она входит в лекционный зал, не дожидаясь меня, и садится на место ближе к концу, далеко от того, где обычно сидит рядом со мной.

Я оставляю Ваффлса снаружи, где он занимает свой обычный пост у двери, и нахожу свое место, борясь с тяжестью в груди. Лекционный зал пахнет густой пылью и полированным дубом — чистая академия. Это запах, который у меня ассоциируется с домом, радостью, дружбой… Но сегодня от него ноет в груди. Весь мир может гореть синим пламенем, пока у нас с Сериз все хорошо. Но если она злится? Если я причинила ей боль?

Святые, всё, чего мне хочется — это заползти обратно в кровать и сделать вид, что этого дня никогда не было.

Коул уже сидит рядом, согнувшись над записями на маленьком откидном столике. Мы втроем скоординировали наши расписания, чтобы посещать этот курс вместе в этом семестре для выполнения обязательных требований по истории. Наш профессор, сэр Патрик Порше, печально известен своей требовательностью, и мы знали, что не выживем друг без друга.

Когда я направляюсь к своему месту, головы поворачиваются в мою сторону, и по комнате разлетаются шепотки. Я опускаю глаза в пол. Жаль, что это дурацкое кольцо такое заметное. Оно кажется маяком на моей руке.

Я выскальзываю на свое место рядом с Коулом и бормочу торопливое приветствие, надеясь избежать зрительного контакта. После допроса Сериз я не горю желанием слышать, что Коул думает о моей помолвке.

— Доброе утречко, — бормочет он.