​Столовая оказывается меньше, чем я себе представляла — почти камерная. В центре кирпичной кладки камина уютно потрескивает пламя. Мягкое янтарное сияние подсвечивает мужской профиль, делая черты лица резче, хищнее и властнее.

​В этом свете он невероятно красив. Всё в нем притягивает, манит, ослепляет.

​Идеальный хищник.

​Губы Нокса кривятся в обезоруживающей полуулыбке, пока взгляд жадно пожирает каждый дюйм моего тела. Внутри всё вспыхивает от этого вожделения, мерцающего в его глазах.

​— Сядь.

​Ближайший к нему стул сам собой выезжает из-под стола. Я замечаю, что приборы накрыты лишь для одного. Похоже, сейчас я воочию увижу, чем он на самом деле питается.

​Эта мысль поднимает на поверхность новую волну страха и я вспоминаю, как здесь оказалась: меня похитили вампиры, удерживая против воли в неведомом мире. Но всё же связь между нами сладостно вибрирует. Словно мне здесь и место. Я правда пытаюсь подавить это чувство, но тщетно.

​— Я не собака, — огрызаюсь я, не двигаясь с места.

​Он склоняет голову набок. Напряжение между нами становится почти осязаемым, упоительно-острым.

​— Ты права. Дворняжки и то воспитаннее тебя, — он вздыхает и на смену азарту приходит скучающее выражение. — Если не сядешь сама, я тебя заставлю. Обычно я не злоупотребляю внушением, но для тебя с удовольствием сделаю исключение.

​Внушением? Не успела я нахмуриться, как его глаза вспыхивают, превращаясь в глубокий водоворот мерцающего алого пламени.

​— Сядь.

​Голос эхом отдается в голове, нежно касаясь сознания. Мое тело же откликается с пугающей готовностью.

​Ноги несут меня к столу сами собой, вопреки воле. Напоминаю себе, что как бы чертовски хорош ни был Нокс, мне нужно бежать от него за тысячи миль — едва только удастся вырваться. Он отпускает мой разум лишь тогда, когда я оказываюсь в резном деревянном кресле. Я бессильно склоняюсь вперед, упираясь руками в стол и пережидая накатившую волну тошноты.

​— Я думал, ты лучше контролируешь свой разум, учитывая твое упрямство. Жалкое зрелище.

​Я уставляюсь в изящную тарелку перед собой — белоснежно-белую с золотой каймой. Она выглядит новенькой, будто к ней еще ни разу не прикасались.

​— Что это было? — спрашиваю я, едва переводя дыхание.

​— Я подчинил тебя своей воле. И я предупреждал, — слышу щелчок его пальцев, и дверь мгновенно распахивается.

​— Ты не имел права, — бормочу, всё еще ощущая на себе последствия его магии.

​— Выпрямись, если не хочешь, чтобы волосы плавали в супе.

​Послушно выпрямляюсь, потому что больше не хочу испытать на себе это внушение.

​Передо мной ставят тарелку, до краев наполненную аппетитным томатным супом. Я никогда в жизни не чувствовала ничего вкуснее. Жадно вдыхаю аромат, пока в животе мучительно урчит. Я готова на что угодно поспорить — на вкус он еще лучше. Не помню, когда ела в последний раз, ведь в этом месте время утратило смысл.

​Поднимаю взгляд и вижу, что он уже не сводит с меня глаз.

— Оно не отравлено. Ешь.

​Ему не пришлось повторять это дважды. Я настолько голодна, что, вероятно, съела бы этот суп, даже если бы он действительно был отравлен.

​С первой же ложкой мои вкусовые рецепторы буквально взрываются. Требуется вся моя сила воли, чтобы не поднять миску и не выпить всё содержимое залпом. Нокс наблюдает за мной с пристальным интересом, но, как ни странно, я не чувствую себя неловко или стесненно, поедая в его присутствии. Это кажется естественным. Словно что-то такое, что мы делали тысячи раз прежде. Он подождал, пока я закончу, прежде чем снова заговорить.

​— У тебя, должно быть, миллион вопросов, — говорит он, поднося к своим губам бокал красного вина.

​— Да. — Мой ответ звучит слишком уж нетерпеливо.

​— Я позволю тебе задать три.

​Я демонстративно закатываю свои глаза.

​Он продолжил:

— И еще три завтра за ужином.

Естественно, здесь не обошлось без подвоха.

​— Почему ты так настаиваешь на том, чтобы ужинать со мной, если ты на самом деле ничего не ешь?

​Он широко усмехается мне, откидываясь на спинку своего стула и покачивая вино в бокале против часовой стрелки.

— Это был твой первый вопрос.

​Невыносимый мужлан.

​Я открыла было свой рот, чтобы возразить, но я уже не доверяю себе и боюсь, что вырвется еще один случайный вопрос, поэтому снова плотно смыкаю свои губы.

​— Я настаиваю на совместных ужинах, потому что хочу быть спокоен, что о тебе позаботились. — Он отводит свой взгляд от меня, словно слегка смущен этим признанием.

​Узы между нами гудят в ином тембре. Обо мне никогда раньше не заботились. Я живу одна с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет.

​Перед глазами внезапно проносится видение будущего, которого я, сама того не зная, желала. Нокс и я сидим вместе на диване в моей уютной квартире: мы смеемся и смотрим фильмы. Да просто счастливы вместе.