— Ладно, сейчас я… подниму полотенце. Но только дернись и ты труп, усекла? — Я увидела, как существо лихорадочно кивает, всё так же пряча глаза за ладонями. Поспешно прикрываюсь, ни на секунду не выпуская её из виду.

Откуда мне знать, действительно ли её прислал Нокс? Всё это может оказаться искусно расставленной ловушкой. По правде говоря, я ничуть не удивлюсь, если она вцепится мне в яремную вену3 в тот самый миг, когда я опущу кол.

— Можешь убрать руки. Я оделась.

На мгновение она замирает в нерешительности. Легкая дрожь в её руках, когда она открывает лицо, подсказывает мне, что, возможно, она и впрямь не похожа на остальных. Её черты всё так же искажены и покрыты чешуей, но в пугающе алых глазах теплятся эмоции и сама жизнь. Она выглядит искренне напуганной. В этот миг я ощутила крохотный укол совести.

— Мисс, простите, что напугала вас. Господин Нокс велел мне помочь вам…

— Одеть меня к ужину, верно? — спрашиваю я чуть мягче, чем прежде. Кажется, она немного расслабляется: её плечи опускаются, а на лице проступает робкая улыбка. Довольно странное зрелище.

— Господин сказал, что вы, скорее всего, не знаете, с чего начать. — Я наблюдала, как она осторожно приближается к гардеробу, словно боясь, что резкие движения могут меня спугнуть. Она достала шелковый халат того же нежно-голубого оттенка, что и постельное белье. На нем нет никаких узоров. Да они и ни к чему. Единственным украшением служат рукава, отделанные замысловатым лабиринтом белого кружева.

— К слову, меня зовут Бетти.

Она распахивает передо мной халат, пряча за ним лицо. Я грациозно скольжу в него, наслаждаясь прикосновением нежной ткани к коже. Материал просто невероятен — как и всё в этом месте.

— Ну что, закончим приготовления? — спрашивает Бетти. — Господин Нокс не отличается особым терпением.

Полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как довериться ей.

— Господин Нокс, видимо, считает, что весь мир и расписание каждого должны вращаться исключительно вокруг него… — Мой тон так и сочится сарказмом, что, к счастью, кажется ей забавным.

Её смех звучит хрипло, словно она выкуривает по сорок сигарет в день.

— Он бывает немного избалован. Но так уж выходит, когда ты — последний оставшийся наследник одного из Пятёрки Великих. — Она подводит меня к туалетному столику и твердо нажимает на плечи, заставляя сесть.

— Так он у нас кто? Принц? Черт, так вот почему моя комната похожа на влажные фантазии Золушки? — фыркаю я.

Я замечаю, как лицо Бетти приобретает странный теплый оттенок зеленого. Она что, краснеет?

— Комната создается с учетом индивидуальных особенностей каждого. Магия этого места никогда не лжет. Она воплощает ваши самые сокровенные желания.

Теперь настал мой черед краснеть.

— О. Понятно, — смущенно бормочу я, пока она принимается расчесывать мне волосы.

— Не волнуйтесь, я никому не скажу, что истребительница вампиров питает слабость к спальням принцесс, — поддразнивает она.

— Я не истребительница вампиров, — сухо констатирую я.

— Ну конечно, а зачем бы еще вам приносить с собой колья? — Она кивнула в сторону окна и раскинувшейся за ним бескрайней пустыни. — Мы все видели, как вы убили там одного из Бешеных. Это не так-то просто. Должно быть, вы отлично обучены.

Я готова сгореть от смущения. За моей спиной не было никакой подготовки — лишь жажда кровной мести.

ГЛАВА 8

Нокс

— Ты сейчас серьезно?! Нокс, у нее в сумке колья. Она представляет угрозу для всех нас, а ты просто взял и позволил ей участвовать в испытаниях? — Селеста горько смеется. — Теперь официально: ты окончательно спятил!

​Мой кулак с силой обрушивается на стол. Дерево стонет, прежде чем расколоться надвое. Может, Селеста и права. Возможно, я сошел с ума. По крайней мере, ощущения именно такие. Мой разум застрял в бесконечном цикле: «защищать, защищать, защищать». Внутренности горят неутолимой жаждой к ней. Я хочу — нет, мне необходимо — быть рядом с ней. Я хочу забраться ей под кожу, но даже это, думаю, не утолит ту жажду, которую она во мне разожгла.

​Я всегда безупречно контролирую свои желания, но это гораздо хуже жажды крови. Сейчас я балансирую на лезвии ножа. Мысли о том, чтобы защитить ее, трахнуть ее и сделать своей, поглощают меня до головокружения. Мне нужно увести ее отсюда. Она не может здесь остаться. Я могу жить без нее. Я должен, потому что ее присутствие здесь способно разрушить пять сотен лет правил и договоров. И если кто-нибудь хотя бы пальцем ее тронет, я, блять, сверну им шеи и сам сожгу их на костре.

​Глухая боль пульсирует за моими ребрами, вырывая меня из кровожадных мыслей. Болит там, где должно быть мое сердце — если бы оно у меня было. Я не чувствовал ничего подобного с тех самых пор, как обратился. Мне потребовалась каждая чертова унция сил, чтобы выдержать ту речь и не заявить на нее права прямо там, на глазах у всех.