Я отбрасываю все запреты. Я не ханжа в постели, но никогда раньше не делала этого. Никогда не позволяла кому-то наблюдать. Какой отличный способ открыть в себе новый кинк. Я закрываю глаза. Рука поднимается выше в поисках нужной точки, и я отдаюсь этому упоительному наслаждению.

— Смотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда кончишь! — От его приказа дрожь пробегает по позвоночнику.

Я повинуюсь и громкий, отчаянный стон вырывается из груди. Все от интенсивности его взгляда. Я вращаю пальцами по клитору, прилагая именно то давление, которое необходимо, чтобы ослабить узел, затянутый так туго внизу живота. Нокс убирает одну руку с дверной рамы, чтобы обхватить свой член.

Я смотрю ему в глаза, пока он ласкает себя. Тяжелое дыхание и стоны наполняют мою комнату. Его глаза — это единственное, на чем я могу сосредоточиться, чтобы не потерять связь с реальностью, — это пылающая бездна бесконечного багрянца.

Разрядка наступает быстрее, чем хотелось бы. Узел развязывается, и внутри меня что-то обрывается. Запрокинув голову, я продолжаю ритмично вводить в себя пальцы, отдаваясь каждой волне наслаждения, что взрывается в моем теле. Но этого мало: пусть жар и спал, потребность в нем осталась такой же сильной. Возможно, даже сильнее, чем прежде.

Мне нужно больше.

Больше, больше, больше.

Я открываю свои глаза, и эйфория мгновенно сменяется паникой: он уже навис надо мной. Я даже не почувствовала, как он сократил расстояние между нами. Своей крепкой хваткой он прижимает мои запястья к мягким простыням. Лоно пульсирует под тяжестью его тела, прижатого к моему, и я чувствую, что мои бедра начинают двигаться сами собой в поисках облегчения, которое может дать только он. В этом исступлении мне плевать, что его сородичи убили мою мать. Мне плевать, что он может сломать мои запястья или свернуть шею, не моргнув и глазом.

Мне не страшно.

— Ты нужен мне, — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Ощущение его кожи на моей сводит меня с ума.

— Не так, — произносит Нокс напряженным, хриплым шепотом. — Когда я сделаю тебя своей — а я сделаю, — это случится не потому, что ты обезумела от похоти, вызванной связью. — Его взгляд скользит к моим губам, и у меня перехватывает дыхание. — Это случится потому, что я поглотил каждую твою мысль, точно так же, как ты уже поглотила мои.

Его глаза становятся чуть светлее, когда он подносит мою руку к своему рту и слизывает с пальцев следы влаги.

Черт, это чертовски горячо. Я падшая женщина.

Затем он с неохотой отстраняется и приводит в порядок свою одежду, собираясь уходить. Щелчок пальцев — и дверь сама собой встает на место, снова разделяя нас.

Остаток ночи я провожу в метаниях: связь между нами нещадно тянет меня за грудину. Это чувство почти пульсирующее. Я ненавижу его.

И несмотря на его красивые слова и страстные обещания, я возвращаюсь к ненависти. Проще отгораживаться, когда его нет в моей комнате и он не посягает на моё личное пространство. Мысли становятся яснее, когда эйфория от оргазма проходит. Через несколько часов я наконец-то могу отделить свои собственные чувства от того, чем на самом деле являются эти узы. Они — да, теперь я воспринимаю их как некое разумное существо — всю ночь умоляют меня быть рядом с ним. Было настоящей пыткой не поддаться, но я справилась.

Почти.

***

На следующее утро меня разрывает тревога. Каково это будет — встретиться с ним после прошлой ночи? Будет ли он всё так же относиться ко мне как к обузе или поглотит своим голодным взглядом?

Усталая и раздраженная, я выхожу из своей комнаты. Запах выпечки и фруктов ударяет мне прямо в лицо и в животе тут же призывно урчит.

— Выглядишь паршиво, — бормочет Нокс.

Я бросаю свирепый взгляд в его сторону. Он полулежит на кремовой кушетке в таком же темном костюме, как и вчера. Серые тени усталости залегли под алыми глазами, выглядывающими из-за газеты.

— Ты и сам не лучше, — я морщусь от хрипоты в собственном голосе.

— Тебя не учили приводить себя в порядок на завтрак? — язвит он.

— Бессмысленно, я ем неаккуратно, — ворчу я, неохотно занимая свободное место рядом с ним. Накладываю себе завтрак, замечая, что боль в моей груди утихает в тот самый миг, когда я оказываюсь в тесном контакте с ним.

Чертовы узы.

Я не из тех, кто бодр и весел по утрам, и меня это вполне устраивает. Мне плевать, что я проснулась с растрепанными волосами и несвежим дыханием. У меня есть дела поважнее. За ночь во мне снова вспыхнуло желание уничтожить каждого вампира, до которого я смогу дотянуться.

— Похоже, нам придется записать тебя на уроки этикета, а не только на прыжки через огненные кольца.

Серебряная ложка с грохотом падает из моих рук на поднос.

— Огненные кольца?! — восклицаю я. — Вчера ты нихрена не говорил о прыжках через огонь!

Нокс тянется ко мне и осторожно закрывает мой разинутый рот.

— Я был немного занят, пытаясь держать себя в руках, пока ты выставляла напоказ свою великолепную киску.

Я ошарашенно моргаю, чувствуя, как к шее приливает жар.