— Прости, что нарушила расписание твоих встреч с любовницей, — голос звучит удивительно ровно, когда я это говорю.

Влад проводит ладонью по мокрым волосам.

— Ева…

— Не надо.

Первый раз за восемь лет я перебиваю его раньше, чем он успевает подобрать слова. Это ощущается почти неприлично. Как войти без стука в спальню собственного мужа.

Сердце гулко бьется где-то в горле, но страха нет. Наоборот, из самых недр души поднимается нечто незнакомое и огненное, что-то, что спало все восемь лет нашего брака.

Кристина поднимается с кровати. Рубашка едва прикрывает бёдра, а на лодыжке издевательски качается золотое солнце. То самое, которым она хвасталась за ужином, пока я сидела напротив и думала, почему Влад позволяет ей брать еду из своей тарелки.

Теперь знаю.

Она наклоняется за платьем и носком туфли наступает на жёлтую ткань.

Внутри меня что-то вспыхивает так резко, что перед глазами белеет.

— Убери ногу.

Кристина замирает.

— Чего? Дуба дала что ли?

Сжав пальцы до хруста, я цежу:

— С моего платья. Убери ногу.

Она медленно отступает. На ткани остаётся серый след от подошвы.

Утром Влад решил, что в жёлтом я выгляжу слишком юной. Вечером женщина в его рубашке вытирает об это платье туфли. Сказал бы мне кто об этом вчера — я бы рассмеялась.

Но теперь смеяться остается только мужу и его любовнице.

Хочется ударить кого-нибудь по лицу. Кристину — за её спокойную дерзость. Влада — за его полуголый вид и за мою помаду на дне мусорной корзины восемь лет назад.

Но вместо этого я подхватваю платье с пола, и отряхнув его от грязи, перекидываю через руку. Хоть что-то после нашего разрушенного брака должно остаться целым.

— Кристина, одевайся и уходи, — произносит Влад.

Он говорит тем же голосом, которым утром велел мне надеть синее.

Кристина вскидывает подбородок.

— Теперь я должна уйти?

— Сейчас.

— Влад, ты серьёзно? — ее брови хмурятся, — После всего, что ты мне говорил?

Я поворачиваюсь к нему и с трудом выдавливаю из себя:

— Что ты ей говорил?

Лицо мужа становится жёстче.

— Мы обсудим это без неё.

— Н-но… я хочу узнать ответ на свой вопрос! — мне приходится повысить голос, чтобы закончить предложение. Внутри все начинает подрагивать, но я сильнее сжимаю пальцы и уверенно держу подбородок.

Наблюдая за мной, Кристина усмехается и застёгивает платье. Пальцы у неё двигаются уверенно. Наверное, она репетировала эту сцену и ждала, что я заплачу.

— Он говорил, что устал жить рядом с женщиной, которая боится собственного голоса.

Слова ударяют прямо в грудь, и на секунду у меня спирает дыхание.

Вот оно как…

Я ведь для него старалась… для него все делала…

Губы предательски подрагивают, и я прикусываю их так сильно, что перед глазами возникает очередная вспышка.

Кристина видит это и улыбается шире.

— Ты же у нас идеальная жена. Дом, фонд, правильные платья. Поплачешь, простишь и снова приготовишь ему кофе. Такие, как ты, всегда остаются.

Ее слова действуют как оплеуха. Влад делает шаг к ней и с опозданием говорит:

— Закрой рот.

— Поздно, — отвечаю я.

Они оба одновременно поворачивают ко мне свои головы и смотрят удивленно.

Восемь лет я старалась не повышать голос, потому что Влад не выносит сцен. Сейчас ярость поднимается от живота к горлу, горячая и тяжёлая. Странно, что она столько времени помещалась внутри.

— Сколько?

Влад молчит.

— Сколько времени ты с ней спишь?

— Несколько недель.

— Три вообще-то, — самодовольно вставляет Кристина.

— Я сказал, уходи.

Она берёт сумочку с кресла.

— С удовольствием. Всё равно домашняя девочка никуда не денется.

Я смотрю ей прямо в лицо и спрашиваю прямо в лоб:

— Ты своими стрингами специально разбрасывалась?

Улыбка на мгновение исчезает.

Этого достаточно.

— Какая жалость, что выбор за Влада сделала кошка.

Кристина проходит мимо меня, задев плечом, и я чувствую от ее волос шлейф своего шампуня. Видимо, успела принять душ раньше Влада.

В дверях она оборачивается, словно ждёт, что тот остановит её.

Но он не останавливает.

В итоге, любовница мужа громко хлопает дверью и уходит, яростноо стуча каблуками. Когда цокот ее обуви стихает, Влад делает маленький шаг ко мне.

— Как ты узнала?

Деловая интонация, которая мелькает в его голосе ввергает меня в ступор. Будто у него произошла утечка информации, и теперь это единственное, что его волнует.

Мне хочется рассмеяться.

Доступа к домашним камерам Влад мне не дал. Объяснил, что системой занимается охрана, а мне незачем забивать голову техническими вопросами.

Кто же знал, что умная кормушка Феи окажется полезнее всей его службы безопасности.

Камера, датчик движения, микрофон. Кругленькая сумма, над которой Влад посмеялся, когда увидел чек.

Кормушка отработала свои деньги на все сто.