— Потому что, Роман Сергеевич, я здесь для того, чтобы делать свою работу. А вы пытаетесь превратить это в непонятно что. Я не игрушка, которую можно дёргать за верёвочку.

Он усмехнулся, приблизился ещё на шаг, и теперь я чувствовала его запах — тот самый древесный, с горчинкой, от которого у меня кружилась голова.

— А кто сказал, что ты игрушка? Ты — человек, который меня заинтересовал. Ты первая за последние десять лет, кто смеет мне дерзить, не опуская глаз. У тебя есть огонь, Соня. И я хочу посмотреть, как он горит.

Я попыталась отступить, но упёрлась спиной в холодное стекло. Он подошёл вплотную, уперевшись ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Я оказалась в его ловушке — его тело было так близко, что я чувствовала жар, исходящий от него.

— Уберите руки, — процедила я сквозь зубы.

— Нет, — ответил он. — Не уберу. Докажи мне, что ты действительно этого не хочешь. Скажи мне это прямо, глядя в глаза.

Я открыла рот, чтобы сказать, но слова застряли в горле. Он наклонился, и его губы почти коснулись моих — я ощущала его дыхание на своих губах, терпкое, горячее. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Я замерла, не в силах ни оттолкнуть его, ни притянуть ближе. Время остановилось. Я видела его глаза в полумраке вечернего кабинета — в них была не только похоть, но и что-то ещё: уязвимость, почти болезненная искренность.

— Ты дрожишь, — прошептал он. — Но ты не пытаешься убежать. Значит, я не ошибаюсь в тебе.

Я собрала все силы, сжала кулаки и толкнула его в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы между нами появилась щель.

— Вы ошиблись, — сказала я, хотя голос предательски дрожал. — Это просто реакция тела на близость. Техническая. Не более.

Я проскользнула под его рукой и выбежала из кабинета, захлопнув за собой дверь. В коридоре я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Мои губы всё ещё помнили почти-поцелуй, а в груди бушевал шторм. Я не хотела этого. Я не могла этого хотеть. Он — мой босс, он на семнадцать лет старше, он невыносимо наглый и уверенный в своей победе. Но моё тело, предательское тело, требовало продолжения.

Я слышала, как за дверью он тихо засмеялся. И потом его голос, приглушённый стеклом:

— Спокойной ночи, Соня. Увидимся завтра. И мы ещё вернёмся к этому разговору.

Я сбежала в лифт, сжимая сумку так, что побелели костяшки. На первом этаже меня ждал папа — он как раз заканчивал смену.

— Что с тобой, дочка? Выглядишь так, будто привидение увидела, — обеспокоенно спросил он.

Я натянула улыбку и обняла его.

— Всё в порядке, пап. Просто первый день. Много впечатлений.

Всю дорогу домой я думала о его губах, которые почти коснулись моих, и о том, что завтра мне снова придётся смотреть ему в глаза. Я твёрдо решила: теперь я не дам ему ни единого шанса приблизиться. Буду холодной, профессиональной, колючей. Я не позволю ему залезть мне в душу.

Но когда я легла в постель и закрыла глаза, передо мной возникло его лицо. Наглое, самоуверенное, красивое. И я снова почувствовала его дыхание на своих губах.

«Это просто реакция», — твердила я себе. — «Просто реакция».

Но внутри, где-то в самой глубине, маленький голос шептал: «А если нет?»

Я заснула с этим вопросом, и мне снился он — его руки на моей талии, его голос, шепчущий моё имя, и поцелуй, от которого перехватывало дыхание.

Когда утром зазвонил будильник, я поняла, что вчерашняя битва была лишь началом. И следующая глава этой войны начнётся через час, на пороге его кабинета.

Но я была готова. Я не сдамся.

Глава 2

После того вечера в кабинете прошла неделя, и я научилась искусству невидимки. Я входила в офис ровно в восемь пятьдесят пять, чтобы не пересекаться с ним у кофемашины. Я отвечала на его вызовы сухим «да» и «нет», не поднимая глаз выше его галстука. Я клала готовые документы на край стола и уходила, не дожидаясь комментариев. И каждый раз, когда он пытался подойти ближе, я отступала на шаг, выставляя перед собой папку как щит.

Он не наседал. Но я чувствовала его взгляд на своей спине каждый раз, когда поворачивалась к нему спиной. Он смотрел так, будто раздевал меня медленно, со вкусом, и от этого по коже бежали мурашки, которые я отчаянно пыталась игнорировать.

Коллеги заметили напряжение. Наташа шепталась с другими секретаршами, бросая на меня косые взгляды. Однажды в курилке я услышала обрывок фразы: «...она ему точно приглянулась, иначе зачем он её дёргает каждый час?» Я сжала зубы и сделала вид, что не расслышала.

К пятнице в отделе разнесли новость: вечером корпоратив в честь закрытия квартала. Арендованный ресторан в центре, дресс-код — коктейльный. Я хотела отказаться, сославшись на головную боль, но папа, который тоже должен был быть на этом мероприятии (как водитель, он часто возил босса и считался частью свиты), сказал: