Я не могла говорить. Только чувствовать, как его руки скользят по моей коже, срывая трусики, как он направляет свой член к моему входу. Я зажмурилась, когда он вошёл — резко, глубоко, заполняя меня до основания. Боль смешалась с удовольствием, и я вцепилась в его плечи, боясь упасть.

Он двигался жёстко, быстро, не давая мне привыкнуть. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои бёдра, как его дыхание сбивается. Я кончила с криком, который он заглушил поцелуем, и моё тело содрогнулось. А он продолжал, пока не излился внутрь меня, тяжело дыша и уткнувшись лбом в моё плечо.

В кабинете повисла тишина. Я сидела на его столе, обнажённая, опустошённая и одновременно живая, как никогда. Он поднял голову и посмотрел на меня с тёмной усмешкой:

— Теперь ты моя, Соня. И я не отпущу тебя.

Я сползла со стола, дрожащими руками собирая одежду. Но в глубине души я знала: он прав. Эта первая ночь стала точкой невозврата. И я уже не хотела возвращаться.

Пролог

Я стояла перед дверью с табличкой «Генеральный директор» и чувствовала, как под тонкой тканью блузки ладонь покрывается липкой испариной. Не от страха – я никогда не боялась начальников, папа научил меня держать спину прямо и смотреть в глаза любому, кто платит деньги. А вот от предвкушения. Знала, что этот человек – Роман Сергеевич Гордеев – тот ещё тип. Папа, проработав у него водителем пять лет, рассказывал, что босс может быть жёстким до жестокости, но справедливым. Однако сегодня я шла не как дочь водителя, а как соискатель на должность юриста в его корпорации. И мне было что ему предложить.

Я толкнула дверь и вошла.

Кабинет оказался огромным – панорамные окна от пола до потолка выходили на деловой центр, где кипела жизнь муравьиного города. Дорогой паркет, массивный стол из тёмного дерева, кожаные кресла, и в центре всего этого – он. Роман Сергеевич сидел, откинувшись на спинку, и лениво листал какой-то документ, даже не подняв головы. На нём был белоснежный костюм без галстука, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, открывая мощную шею. Тёмные волосы с лёгкой сединой на висках, резкие скулы, прямой нос и губы, сложенные в насмешливую усмешку. Ему давали сорок, но выглядел он на тридцать пять – подтянутый, как спортсмен, ушедший из большого спорта по состоянию души. От него за версту веяло деньгами и опасной харизмой.

Я сделала шаг, и он наконец поднял взгляд. Серые глаза – холодные, цепкие, с таким прищуром, будто он мгновенно сканировал меня от макушки до пяток. Я выдержала его взгляд, не моргнув.

– Соня Васильева, – произнесла я ровно, но с вызовом. – На собеседование по вакансии юриста. У нас назначено на одиннадцать.

– Знаю, – ответил он, и голос оказался низким, с хрипотцой. – Садись. Но имей в виду, я не люблю, когда опаздывают. Ты пришла за три минуты до назначенного времени, и это уже попахивает непунктуальностью.

Я не стала оправдываться, просто села напротив, положив на стол папку с копиями дипломов и рекомендаций.

– Три минуты – это не опоздание, Роман Сергеевич. Это вежливость, чтобы у вас была пара минут до моего прихода. Если бы я ворвалась ровно в одиннадцать, вы бы сказали, что я наглая. Если бы пришла за десять минут, я бы мешала вам допить кофе. Так что три – идеальный компромисс.

Он усмехнулся – недобро, но с искоркой, которая меня насторожила.

– Острая. Мне нравится. Ладно, давай посмотрим, что у тебя там.

Я протянула ему папку, и он принялся листать, небрежно пробегая глазами по строчкам. Я тем временем рассматривала его кабинет: на стене висела огромная карта мира с красными точками филиалов, на полке – статуэтки бизнес-премий, но рядом с ними – керамическая кружка с треснувшей ручкой, по-домашнему. Это меня зацепило. Значит, не только железный робот.

– Красный диплом, практика в трёх юридических фирмах, отличные рекомендации, – перечислил он, захлопнув папку. – И всё это ради того, чтобы прийти в мою компанию? С таким набором ты могла бы пойти в прокуратуру или в крупную международную контору. Почему именно я?

Это был вопрос на засыпку, и я приготовила на него ответ заранее. Но теперь, глядя в его пронизывающие глаза, я поняла, что стандартная речь не пройдёт.

– Потому что, Роман Сергеевич, у вашей компании сейчас три арбитражных дела, висящих на волоске. Я читала их в открытом доступе. Ваши юристы делают элементарные ошибки в процессуальных сроках, и суд уже дважды отказывал вам из-за формальных нарушений. Я умею выигрывать такие дела. Я пришла не просто получить зарплату, а решить вашу головную боль.

Я специально подчеркнула «вашу», потому что хотела, чтобы он понял: я вижу проблему там, где другие не видят.

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки в замок, уставившись на меня с откровенным интересом. Теперь в его взгляде не было одной лишь насмешки – появилась оценка.