Как все началось

Меня зовут Соня, мне двадцать три, и я только что закончила юрфак с красным дипломом. Мой отец — водитель, и он работает в корпорации «Гордеев-холдинг» уже пять лет. Именно он посоветовал мне подать резюме в юридический отдел: «Там платят достойно, да и начальник — хоть и строгий, но справедливый». Я не сказала папе, что уже давно изучила все судебные дела компании и знала: у них сейчас три арбитражных висят на волоске, а штатные юристы совершают элементарные ошибки. Я шла туда не ради зарплаты. Я шла доказывать.

Собеседование длилось двадцать минут, но я запомнила каждую секунду. Роман Сергеевич Гордеев — владелец корпорации, сорокалетний мужчина с телом спортсмена и глазами хищника — сидел в кожаном кресле и лениво листал мою анкету. Он не смотрел на меня, но я чувствовала, как его внимание сканирует каждую мою клетку. Он спросил, почему я выбрала его компанию, и я ответила прямо.

— Потому что ваши юристы проваливают сроки, а я могу выиграть ваши дела. Он поднял бровь и усмехнулся.

—Ты смелая, — сказал он. — Или глупая.

Я выдержала его взгляд и ничего не сказала. Тогда он встал, обошёл стол и наклонился так, что его дыхание коснулось моей шеи:

— Ты будешь моей маленькой головной болью. Завтра в девять подписываешь договор.

Я вышла из кабинета с бешено колотящимся сердцем и поняла: этот человек опасен. Но именно поэтому я хотела здесь остаться.

Первый рабочий день стал испытанием на прочность. Он вызывал меня каждые полчаса, придумывая всё более абсурдные поручения. Сначала я переделывала договор, потом писала меморандум, потом искала ошибки в документах, которые сам же и создал. И каждый раз, когда я заходила в его кабинет, он находил повод приблизиться: поправить мою блузку, задеть рукой талию, дышать в ухо, когда диктовал правки. Я отталкивала его, огрызалась, говорила, что он переходит границы. Но он лишь улыбался и говорил:

— Ты дрожишь, Соня. Ты хочешь этого так же, как я.

Я ненавидела его за эту самоуверенность. Но я ненавидела себя ещё больше за то, что моё тело предавало меня каждый раз, когда он оказывался рядом.

На корпоративе, который проходил в шикарном ресторане, я надеялась затеряться среди коллег. Но он нашёл меня. Пьяный, с горящими глазами, он прижал меня к стене в дамской комнате и поцеловал — настойчиво, жадно, властно. Я замерла, а потом моя ладонь сама взлетела и влепила ему пощёчину. Звонкую, хлёсткую. Он отшатнулся, но вместо того чтобы разозлиться, он рассмеялся — тихо, хрипло, с каким-то торжеством.

— Ты завела меня, Соня, — прошептал он, касаясь пальцами горящей щеки. — Ты первая, кто посмел ударить. И я не отступлю.

Я выбежала из ресторана, но его слова врезались в память. И его поцелуй тоже.

Две недели я пряталась. Приходила раньше всех, уходила позже, обедала в парке, чтобы не встречаться с ним в столовой. На его звонки не отвечала, на записки не реагировала. Я превратилась в тень. Но он не давил. Он выжидал. Каждый день, проходя мимо его кабинета, я чувствовала его взгляд сквозь стекло — голодный, терпеливый, уверенный. Я знала, что он ждёт моего шага.

В пятницу, в начале девятого вечера, когда офис опустел, мой телефон зазвонил. Внутренняя линия. Я не взяла трубку. Он позвонил снова. И снова. На четвёртый раз я нажала «ответить», и его голос прозвучал жёстко:

— Зайди ко мне. Немедленно. Я знаю, что ты здесь.

Я хотела отказаться, но он добавил:

— Я поднимусь сам и приведу тебя за руку. Выбор за тобой.

Я не знаю, что толкнуло меня в его кабинет. Страх? Любопытство? Или та самая запретная тяга, которую я отрицала все эти недели? Я вошла без стука. Он стоял у окна, спиной ко мне, в расстёгнутой рубашке, закатанной до локтей. Комнату освещала только настольная лампа, создавая полумрак. Он медленно повернулся, и я увидела его глаза — дикие, первобытные, горящие. Он смотрел на меня так, будто голодный зверь загнал добычу в угол.

— Ты пряталась, — сказал он, делая шаг ко мне. — Но ты не можешь убежать от того, что между нами.

Я попыталась возразить, но он перебил меня поцелуем. Грубым, требовательным, без права на отказ. Я упёрлась ему в грудь, но мои руки ослабли, когда он подхватил меня и усадил на край своего массивного стола. Бумаги разлетелись, ручка упала на пол. Я оказалась в ловушке между его телом и деревянной поверхностью. Он рвал пуговицы моей блузки, прижимался ко мне бёдрами, и я чувствовала, как он возбуждён. Мои трусики намокли от желания, хотя разум кричал: «Остановись!»

Он раздвинул мои ноги и встал между ними, расстёгивая ремень.

— Ты хотела этого с первой секунды, — прошептал он мне в губы. — Признай это.