— У меня без радостных новостей, — сказал я через силу. — Патко подсказал, что у этого Шамана тоже метка. Хрено-магическая поеб… ерунда. Так что может быть так, что у него есть способ, как нас заранее заметить… — я поднял рукав; чернильный узор медленно шевелился. Марфа, увидев это впервые, издала короткий сдавленный звук. — …и тогда я для него вообще как большой неоновый указатель.

Минуту, две, три, почти десять все молчали. Внизу, в лощине, тонко и страшно взлаял гнолл, ему ответили еще два, и снова стало тихо, только дым тянулся над ямами.

— Значит, в лоб нельзя, тихо нельзя, с магией нельзя, — отрывисто перечислила Марфа. Она лежала чуть левее и последние минуты смотрела не на Лизу и не на гноллов. Она не сводила взгляда со склона. — Хорошо, что я пошла, да? А то, знаете, не женское дело. Все такое. Хотите прогуляться со своими мужскими причиндалами к прямоходящим крысо-собакам или послушаете бесполезную женщину?

— Выкладывай давай, — ненадолго прикрыл глаза Евгений.

К этому моменту мы пролежали на гребне уже почти час. Солнце успело перевалить зенит и начать долгий спуск, гноллы внизу дважды сменили караулы у прогалины, а Марфа все это время, как живой сканер, молча гоняла взгляд по склону.

— Осыпь, — Марфа подбородком указала на крутой склон над дальним краем гнезда. — Видите, где серый язык между двумя соснами? Свежий выпор, кромка совсем недавняя, крупный обломочник на мелкой подушке. Весь этот язык держится на честном слове и вон на той плите. Видите, торчит, как гнилой зуб? Это замковый камень. Если выбить его или поджечь под ним дерновую подушку так, чтобы та поплыла… Половина склона уедет вниз, аккурат на дальний край стойбища. Всех не похоронит, даже не надейтесь. Но шума, пыли и паники будет достаточно. Вряд ли им, если они действительно недостаточно разумны, будет до своей ловушки.

— А Лиза? — быстро спросил Колян. — Ее не заденет?

— Столб у южного края, осыпь сойдет на северный. Там почти сотня метров, — Марфа прищурилась, пересчитывая что-то по одной ей ведомой формуле. — Заденет, только если я отупела за те дни, что провела в вашем далеким от изысканности обществе. Но я пока еще держусь.

Евгений долго смотрел на серый язык осыпи, на плиту-«зуб», на прогалину-ловушку. Потом на меня.

— Штейн. Ветер к вечеру переменится?

Я снова закрыл глаза. За время, проведенное на гребне, колодец успел нацедить каплю обратно, и тут же безропотно ее отдал.

Ветер облизнул мне ладонь извиняющимся за шалость псом и тут же помчался куда-то в сторону, зазывая поиграть и побегать среди уставших от его непосредственности лесов, ждущих покоя.

— Да, — вновь отпуская Шепот, безрадостно ответил я. — К тому моменту, как стемнеет, ветер повернет сюда с юга. Но у нас будет короткое окно.

— Насколько короткое?

— Не знаю, как сказать… пока лес от него окончательно не устанет? Короче, минут десять, может, пятнадцать.

— Тогда слушаем сюда, — сказал Евгений, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на азарт. — Работаем на закате и действуем следующим образом…

Марфа с Андреем ушли к плите-«зубу» в обход по гребню. С веревкой, топориком и охапкой смолистого сушняка, который они вязали прямо по дороге. Евгений с Коляном сползли ниже, к началу прогалины. В их задачу входила непосредственно Лиза и, когда начнется хаос, тридцать секунд работы ножами. Мне выпала весьма достойная задача, заключавшаяся в том, чтобы лежать на гребне между двумя группами и делать две вещи.

Слушать ветер и не отсвечивать.

Алексея Евгений поставил рядом со мной на случай, если потребуется передавать сигнал. Видимо, после дебютного эпизода с Патко отставной военный не очень доверял нашему статному богатырю.

— Слышь, Арч, — прошептал Алексей, когда солнце коснулось верхушек. — А если он сойдет не туда? Ну, обвал.

— Марфа сказала, что туда.

— А если эти… монстры нас раньше заметят?

— Не заметят. Евгений все уже десять раз объяснял. Мы даже палочками репетировали. Ты, вот, шишкой был, если забыл.

— А если…

— Алексей, — я повернул к нему голову. Его смешливый прищур совсем исчез. Глаза округлились, и в них плескалось что-то нехорошее, знакомое мне по все тому же эпизоду первых дней. — Дыши. Медленно. Твоя задача сделать одну отмашку. Рукой, о господи, махнуть. Ты обязательно справишься.

— Ну да, ты прав, — он явно не поверил. Причем ни мне, ни самому себе.

Медовый закат медленно стекал по небу. Внизу в полную силу разожгли большой костер; гноллы стягивались к нему, и от того, как деловито они таскали к огню вертела и корыта, меня скручивали рвотные позывы. Лиза у столба подняла голову. Раз, другой, и я запретил себе думать, что она понимает в этих приготовлениях куда больше нашего.

Она же биолог.

Она все понимала лучше всех… если монстры не добьются своего с ловушкой, то… зачем пропадать свежему мясу, правильно?

Но последнюю каплю в колодце я берег, как потерпевший кораблекрушение бережет последний глоток из фляги, так что Шепот не трогал. Просто не сводил с происходящего взгляда.