— Авэли, — повторил я, показывая на растение.

Патко закивал и ткнул пальцем в бутон. Потом указал в сторону лазарета и скорчил гримасу боли, означавшую «больной», а следом провел ладонью по своему горлу сверху вниз — «пить». Лекарство, догадался я.

Отвар.

— Авэли, — повторил я, и Патко снова одобрительно закивал. — Это «лечить»? Или «лекарство»?

Ну точно. Отупел. Как бы старик мне ответил?

Так что Патко еще раз показал жестом «пить» и добавил слово «тиеса», указав на воду в моей бутылке. “Тиеса” — вода, это мы с ним выучили еще на второй день. Потом он огляделся, подошел к единственному шкафчику и развел руками, изображая пустоту — ему нужна была посуда, чтобы сварить отвар, котелок или хотя бы кастрюля.

— Тиеса, — я показал жестом «много» и ткнул в бутылку. — И посуда. Понял.

Патко поднял палец, прося подождать, и потянулся к стопке бумаги. Несколькими быстрыми движениями он нарисовал три растения, одно за другим, и я с нарастающим изумлением начал узнавать в его корявых набросках знакомые вещи.

Первый рисунок изображал цветок с мелкими белыми лепестками и зонтичным соцветием. Кажется ромашку, причем аптечную. Я даже был в этом почти уверен, потому как Патко тщательно прорисовал выпуклую серединку и отогнутые вниз лепестки. Второй — что-то с продолговатыми листьями и мелкими цветками на длинных стеблях, и по форме листьев я заподозрил таволгу, она же лабазник. Старинное народное средство от жара и лихорадки, о котором мне в свое время рассказывала бабушка.

Последлний рисунок демонстрировал стебель с крупными зубчатыми листьями, и я вполне уверенно опознал в нем малиновый лист — классическое потогонное из народной медицины, знакомое каждому, кого хоть раз в детстве отпаивали чаем с малиновым вареньем.

Я смотрел на рисунки и не мог сообразить, откуда лесной волшебник с другой планеты, говорящий на певучем языке с огромным количеством гласных, мог знать про ромашку, таволгу и малиновый лист. А потом до меня дошло — скорее всего, он и не знал.

Он рисовал растения со схожими свойствами, а я узнавал в них земные аналоги, потому что жаропонижающие травы, видимо, и тут, и там (или наоборот - “и там, и тут”) выглядели примерно одинаково. Ну или мне просто хотелось так думать. Других вариантов у меня все равно не нашлось.

— Наталья, — сказал я вслух, сообразив, что травы надо искать на кухне.

Я спустился с крыльца и перехватил подругу на полпути к лазарету. Глаза у Натальи были красные и припухшие, и от ее усталого, полного недавней тревоги взгляда у меня все внутри сжалось от вины. Но вместо упреков она молча выслушала мою просьбу и кивнула.

— Ромашка точно есть. Сушеная, правда, в пакетиках, — сказала она. — Таволга... посмотрю, может в травяных сборах завалялась. Малиновый лист тоже должен быть, Маргарита Петровна заваривала себе каждый вечер, у нее целая банка на полке стояла.

Она ушла и вернулась через десять минут, неся в руках несколько пакетиков аптечной ромашки, стеклянную банку с сушеным малиновым листом и маленький бумажный сверток, от которого тянуло чем-то горьковатым и травянистым.

— Таволга, — подтвердила Наталья. — Нашлась в наборе для травяного чая. На этикетке написано «лабазник вязолистный». Сгодится?

— Должно, — ответил я и забрал у нее траву вместе с алюминиевым котелком и литровой бутылкой воды.

Когда я вернулся к Патко со всем необходимым, старик уже расчистил стол и разложил на нем растение с раструбами бутонов, аккуратно расправив каждый лист и каждый бутон. Увидев котелок и травы, он оживился, издал одобрительный горловой звук (что-то среднее между хмыканьем и урчанием) и тут же взялся за дело.

Длинные узловатые пальцы двигались быстро и уверенно. Патко отделил бутоны от стебля, размял их между ладонями, растер в мелкую зеленоватую кашицу; потом вытряхнул из пакетиков ромашку, понюхал и одобрительно кивнул. Малиновый лист покрошил еще мельче, а из свертка с таволгой взял всего щепотку, покрутив остальное в пальцах и отложив в сторону. Видимо, много и не требовалось.

Все это травянистое добро он ссыпал в котелок, залил водой и поставил на маленькую газовую горелку, с принципом работы которой разобрался весьма быстро, что лишний раз подтверждало теорию о том, что в местном мире существовали представления о механике.

Патко склонился над котелком и забормотал что-то на своем языке. Я при всем желании не мог бы определить, была ли это молитва, заклинание или просто привычная кухонная присказка. Вода начала постепенно нагреваться, от поверхности потянулся пар, и комната наполнилась густым, терпким ароматом, в котором ромашка смешалась с чем-то незнакомым, горьковато-сладким, шедшим от кашицы из бутонов.

Руку обожгло.

Я посмотрел ниже, на предплечье, и увидел, как чернила снова зашевелились.

« Класс: Маг драконьей крови

Мана: 1(4)

Знание: Шепот ветра(начало)

Слова: нет

Заклинания: нет

Талант: огонь и ветер »