— Он знает, что такое часы, — медленно проговорил я, и сам удивился, как сильно эта маленькая подробность разрядила обстановку.

Проклятье… если бы я не снял с себя циферблат, принадлежавший мертвецу, то узнал бы данную деталь намного раньше.

— Значит, у них есть продвинутая механика, — Евгений дал Патко рассмотреть часы поближе и повернулся ко мне. — Ладно, с этим потом разберемся. Сколько времени нужно на дорогу?

— Часов шесть-восемь на все путешествие, если я правильно понял, — ответил я. — Растение где-то на севере, в чаще.

Евгений кивнул и расправил плечи.

— Соберусь за полчаса. Возьму Павла и...

Но Патко, видимо поняв, о чем идет разговор, отрицательно покачал головой. Медленно и твердо. Потом протянул руку и указал прямо на меня. И произнес одно-единственное слово — так отчетливо и ясно, что на секунду затихли все, даже Жека перестал ворочаться на своей койке.

— Anhagream.

Мана.

Старик снова ткнул пальцем в рисунок цветка, потом в меня, потом опять в цветок. Смысл его жестов был прозрачен до невозможности. Справиться смогу только я, потому что растение как-то связано с маной, а мана из всех собравшихся имелась только у меня одного.

Правда об этом никто не знал, так что смысла особо не осознали.

Стало так тихо, что я расслышал, как за окном скрипит флюгер на крыше соседнего корпуса.

Когда Патко увели обратно, спор разгорелся с утроенной силой. Я стоял посреди лазарета и чувствовал на себе взгляды — уже не выжидающие, а тревожные.

— Я пойду, — сказал я и начал врать так бессовестно, что… да, если честно, даже сравнения не подобрать. - Патко мне немного рассказывал о местной флоре с фауной. В смысле - рисовал. Ну, вы поняли. Я смогу отыскать.

— Нет, — Степан произнес это с той же интонацией, с которой молоток вколачивает гвозди в доску. — Ты единственный, кто может разговаривать с Патко. Если сгинешь в лесу, мы потеряем не только тебя, но и в принципе последний, пусть и призрачный, шанс вернуться домой. Рисковать сорока жизнями ради одной я не стану, и ты сам это понимаешь.

— Степан прав, — добавил Евгений. — Найдем другой способ. Я сам пойду, возьму рисунок и...

— Патко же сказал — найти его могу только я, — возразил я, стараясь не повышать голоса. — Вы сами видели.

— А если ты не вернешься? — Андрей смотрел на меня не отводя взгляда в сторону. — Если там еще одна пещера? Или стая этих жабьих тварей? Что тогда, Арч? Тут нет респауна!

- Что за респаун? - хором переспросили Степан с Евгением.

Я так и не нашелся, что ответить. Разговор еще какое-то время крутился по кругу: Степан дважды повторил свой довод, Евгений предложил послать группу с рисунком и искать наугад, Андрей просто сказал «нет» и отвернулся к окну. Постепенно разговор угас сам собой, и все разошлись, унося с собой душное ощущение безвыходности.

А Жека продолжал метаться в бреду, а чернота на его руке упорно ползла все выше.

***

Вечером, когда лагерь затих и над забором проступили первые звезды, мы сидели втроем на крыше хозяйственного корпуса — Наталья, Андрей и я. Ноги свешивались с края, и болтались на теплом ветру, принесшим с собой нес запах хвои и далекого, влажного мха. Наталья обхватила колени руками и смотрела вверх, на чужие, незнакомые созвездия. Андрей лежал на спине, заложив ладони под голову.

Какое-то время мы просто молчали и ни о чем не думали, позволяя себе короткую, драгоценную передышку от всего сразу.

— Помните, как мы в шестом классе сбежали с уроков на залив? — вдруг спросила Наталья, и уголки ее губ дрогнули.

Андрей фыркнул и приподнялся на локтях.

— Это когда Арчи решил, что умеет плавать на надувном матрасе?

— Я умел, — возразил я. — Просто матрас оказался дырявый.

— Он стал дырявым через полминуты после того, как ты на него залез, — уточнила Наталья. — Потому что ты решил забраться на него вместе с рюкзаком, а к рюкзаку прицепил ключи от квартиры, и ими ты его насквозь и проткнул.

— А потом, — Андрей улыбался. По-настоящему улыбался - широко и открыто. Уже несколько дней я не видел этой улыбки. — Наташка полезла тебя вытаскивать прямо в школьных туфлях, потому что забыла сланцы дома, и одну туфлю утопила, а вторую мы похоронили по пиратским обычаям. Помните? С почестями утопили с моста.

— А потом, — подхватила Наталья, — мы все втроем сидели на берегу: Арчи мокрый до нитки, я босая, а ты, Андрюша, с перемазанной мороженым мордой, потому что пока мы с Арчи тонули, ты преспокойно доедал эскимо.

— Я не преспокойно, — запротестовал Андрей. — Я ел и одновременно оценивал обстановку. Просто пришел к выводу, что справитесь сами.

— Ты ржал так, что у тебя мороженое из носа потекло, — Наталья пихнула его плечом. — А потом дал нам по салфетке и говоришь еще такой: «Ну что, в следующий раз берем нормальный матрас?».