Я подошел к умывальнику и повернул вентиль. Водопровода на заправке никакого не имелось, а живительная влага поступала из скважины. Так что требовалось подождать, пока насос зачерпнет. Откуда мне были доступны столь специфичные знания?

Болтать я люблю.

С людьми.

Особенно противоположного пола. Так сложилось, что с ними проще найти общий язык. Не требуется, знаете ли, мериться разными причиндалами.

Из мутного зеркала на меня уставились зеленые глаза, далеко не самое симпатичное, но, по словам других, приятное лицо, короткая стрижка под машинку (в целях экономии со своими чересчур каштаново-русо-непонятными волосами я справлялся самостоятельно) и… самое невзрачное телосложение, которое вы только можете себе представить. Вот только вообразите: сто девяносто шесть сантиметров роста и всего семьдесят пять килограммов. Честное слово — рюкзак Андрея весил едва ли не больше, чем я. И ведь не сказать, что мало ел.

Наталья, невеста Андрея и моя школьная любовь, вечно подозревала меня в колдовстве и даже порывалась вызвать инквизицию. Той, правда, уже несколько веков как не существовало, как, собственно, и моих шансов на сердце Натальи. Причем тоже — несколько веков.

И нет, я не страдал по ней душой и сердцем. Мне было достаточно одного «нет» еще в пятом классе. Вру ли я? Немного. Но ко второму курсу действительно отпустило. Лукавлю? Слегка играю со словами. Тут действие на протяжении отрезка времени. Знаете, форма глагола, обозначающая действие, происходившее в течение периода. Так что отпускало аккурат до четвертого. Но сейчас уже все в порядке. Честно.

— Бур-бур-бур, — как-то не очень доверчиво отнесся ко мне смеситель, исторгнув из своих жестяных недр гулкое эхо.

— Да и пожалуйста, — ответил я ему и вышел в короткий альков.

На заправку я наведывался исключительно потому, что, во-первых, люблю гулять, во-вторых, здесь продавали очень вкусные булочки, которые немолодая замужняя продавщица пекла сама, ну и вай-фай, конечно же.

Стоя около двери, ведущей из зала в техническое помещение, я услышал во время паузы в песне странную возню. Такой специфический звук, будто бы кто-то очень настойчиво громит помещение. Но я списал это на шорох в наушниках, не придав тому особого значения.

Зря.

Подпевая хриплому голосу, я закрыл за собой дверь и какое-то время пытался осознать происходящее.

Госпожа Любовь (и это не панибратство, её действительно так звали) зачем-то лежала на полу. И ладно бы просто поскользнулась или решила поваляться, отдохнуть. Смена затянулась. Все такое. Но тогда бы она лежала в одном-единственном месте. А не в двух разных.

Её торс прислонился к островку с мороженым, а все, что ниже пояса, расположилось около закрытого отсека с сигаретами. А между ними, по старенькому кафелю, помнившему времена иного флага, длинными багряными червями, прямо на алых разводах, бугрящихся мелкими комочками, протянулось все то, что не удержало её разорванное надвое тело.

Я даже не понял, когда именно меня скрутил рвотный позыв. В голове как-то отстраненно пронеслась мысль: «Ага, круто, сейчас меня вырвет», — но ничего подобного. Такое впечатление, что мозг и тело разъединились. Один, тот что сверху, в черепушке, осознавал происходящее на манер не самого приятного кино, а тело… тело просто отказывалось работать.

Глаза, словно у парализованного, плавно повернулись в сторону, и я таки обнаружил причину шума. Сам не знаю, как справился, но большой палец нажал кнопку на проводе наушников, и музыка прервалась.

Напротив холодильников стоял… стояло нечто. Нечто габаритами примерно с плохую генерацию нейросети, когда кто-то глумился над завсегдатаями спортзалов, изображая их на видео непропорциональными гигантами. Громадина метра два с половиной роста, плечами той же ширины, что и капот пикапа, а толщиной рук вполне такой же, как моя талия.

И вот эта тварь, чем-то отдаленно напоминавшая помесь человека и собаки, пыталась добиться взаимности от холодильника с газировкой. Распахнув слюнявую пасть с бивнями на нижней челюсти, качая белыми волосами, растущими откуда-то из затылка, она рычала и била кулаками по бокам аппарата, легко, как бумагу, сминая железо.

И ладно бы просто мое воспаленное сознание испугалось медведя, пробравшегося на заправку. Нет, вовсе нет. Тварь была одета! В какие-то серые штаны, синюю рубаху и даже красный пояс… на пояс повязала! Я, конечно, предполагал, что в северных лесах можно всякое отыскать, но не такое!

И тут, пожалуй, мозг и тело встретились друг с другом на просторах наглухо выжженной нервной системы.

Что бы сделал другой на моем месте, увидев перед собой разорванное на части тело и домогающегося автомата с газировкой… орка? Не то чтобы я увлекался фэнтези, фантастикой, компьютерными играми, всякой литературой с циферками и — как уже можно было понять — всепоглощающей искренностью.

Конечно, увлекался! Оттуда и страсть к иностранным языкам — чтобы читать, играть и смотреть в оригинале.