Слоун косится на Марго, словно ожидая ее реакции, чтобы подстроиться под нее.

Уит – надо отдать ему должное – молча отпивает вино и не говорит ни слова, но я замечаю, как уголок его губ ползет вверх.

Марго секунду не отводит от меня глаз, и я выдерживаю ее взгляд. Я не грублю. Мой отец гордился бы тем, насколько я вежлив. Но, черт возьми, я не собираюсь сдавать назад. Она не будет нападать на мою семью.

— Что ж, — наконец произносит она, и ее тон безупречно перестраивается на новую волну, — звучит так, словно у вас все под контролем.

— Так и есть, — я снова беру вилку и смотрю на Хедли. Она как раз выкладывает несколько маленьких кусочков стручковой фасоли на столик Таннера.

Она выглядит так, словно изо всех сил пытается сдержать улыбку.

Уит переводит разговор на бейсбол – подозреваю, он делает это намеренно, – и следующие двадцать минут ужин проходит на удивление приятно. Он разбирается в игре, задает толковые вопросы, и даже Слоун немного оттаивает, когда я рассказываю байку про Фостера и случай с птицей в буллпене.

Но весь вечер я не перестаю наблюдать за Хедли. За этим столом она ведет себя совершенно иначе, чем у нас дома. Плечи напряжены, подбородок опущен, смех звучит тише. Это не та Хедли, чья улыбка способна осветить всю комнату, и не та, что забавно меняет голос, болтая с Таннером так, что он радостно дрыгает ножками.

Здесь она кажется меньше. Как человек, который давным-давно усвоил урок: занимай поменьше места и старайся не привлекать к себе внимания.

Я ненавижу каждую секунду этого и хочу просто похитить ее отсюда, чтобы больше никогда не возвращать.

Каким-то чудом мы переживаем этот ужин. На выходе, пока женщины прощаются с Таннером, Уит перехватывает меня за руку.

— Считай, что сегодня она была паинькой, — шепчет он.

— Ну, звучит не особо обнадеживающе.

Он кивает и понижает голос еще сильнее:

— Если тебе это интересно... Хедли никогда никого не приводила в этот дом. Вообще никогда.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он уже отходит к Слоун.

Я не понимаю, к чему он мне это сказал. Он же знает правила игры. У нее просто не было выбора. Ей пришлось привезти меня сюда, так что то, что он счел за комплимент, таковым не являлось. Для Хедли я – лишь часть сделки.

На обратном пути в машине Хедли почти все время молчит.

— Тебе не обязательно было это делать, — произносит она.

— Делать что?

Она поворачивается ко мне в полумраке заднего сиденья.

— Заступаться за нас. Мне плевать, что она думает.

Я пожимаю плечами.

— Я просто внес ясность. И если ты думаешь, что я буду сидеть за этим столом и позволять им проявлять неуважение к тебе, Таннеру или нам – значит, ты меня совсем не знаешь.

Она с минуту смотрит на меня, затем снова отворачивается к окну.

— Спасибо, — тихо говорит она.

Я ничего не отвечаю. Но всю дорогу домой я размышляю о словах Уита. О том, что я просто сгораю от нетерпения вернуться в квартиру и вернутьсвою Хедли.

Кажется, вот об этом мне и стоило бы беспокоиться гораздо сильнее, чем я себе позволяю.

Глава 28 Хедли

Глава 28Хедли

Истон все-таки связался с Лайлой Мерсер – девушкой, с которой переспал около полутора лет назад. По всей видимости, именно на тот период и приходится зачатие Теннера.

И вот мы сидим в кафе за углом. Он расположился за столиком, я – чуть поодаль, через один от него; Теннер сидит в детском стульчике спиной к Истону, а на мне нахлобучена бейсболка – маскируюсь, как только могу.

Истон собирался пойти один, но перед самым выходом из дома засомневался, поддавшись панике: стоит ли вообще разыскивать мать Теннера? Пришлось поскорее собрать малыша и заявить, что мы идем вместе. Оставить его один на один с нахлынувшими страхами я просто не могла.

Истон воровато поглядывает на меня, мелкими глотками отпивая кофе. Чашка опустеет еще до прихода Лайлы: спокойно сидеть и ждать он не способен.

Теннер, по крайней мере, вполне счастлив, ведь понятия не имеет, что сегодня может появиться его мать. Вспомнит ли ее, захочет ли пойти на руки? Именно из-за подобных мыслей мы и решили усадить его спиной к залу. Если малыш потянется к ней, знак добрый, но лично я к подобному повороту не готова, да и Истон, уверена, тоже.

Передо мной открыт ноутбук – создаю видимость погруженной в дела работающей мамочки, хотя все внимание приковано исключительно к входной двери.

Она распахивается, и на пороге появляется девушка, торопливо обводя взглядом зал.

Лайла, не иначе.

Истон порывается встать, но следом за ней заходит мужчина, держащий на согнутой руке детскую автолюльку. Истон опускается обратно и бросает на меня панический взгляд: по лицу видно – еще секунда, и он сбежит.