Она стоит перед домом, не сводя с него глаз. Я переплетаю свои пальцы с ее и ободряюще сжимаю, давая понять:я здесь, я на твоей стороне.

— Просто чтобы ты знал: мама не верит в подлинность нашего брака, а то, что я оттягивала встречу, ссылаясь на твой график, сделало ее еще более скептичной. Она будет придираться к каждому шагу и каждому взгляду. Не поверила в этот брак, даже если бы ты трахнул меня прямо на обеденном столе. И даже тогда просто раскритиковала бы твою технику.

— Мы оба знаем, что я получил бы твердую пятерку с плюсом, но если понадобится, готов пожертвовать собой ради команды.

Хедли прислоняется головой к моему плечу, и я инстинктивно целую ее в макушку.

— Заранее прошу прощения, но все же надеюсь, что это будет не слишком мучительно.

— Ради меня ты миришься и с худшим. Пустяки.

И я говорю это абсолютно искренне. Хотя в соцсетях не было никакого негатива – кажется, все поддерживают нас как семью, – я прекрасно знаю, как быстро ветер может перемениться. Я это уже видел. Келли здорово досталось из-за Фостера, и я никогда бы не хотел, чтобы Хедли оказалась на ее месте.

Двойные двери распахиваются, и я предполагаю, что женщина в дорогом платье с цветочным принтом – это ее мать.

— Почему вы там топчетесь? Дайте же мне познакомиться с зятем.

Ее поза кричит «добро пожаловать», но улыбка прямо-таки вопит «я кусаюсь».

Мы идем к крыльцу в одном темпе. Когда мы переступаем порог и оказываемся в просторном холле с огромной люстрой и винтовой лестницей, идущей вдоль стены, она не обнимает ни Хедли, ни меня.

Хедли наспех нас представляет, и рука Марго в моей оказывается такой же холодной и неприветливой.

— О, я так и думала, что ты возьмешь ребенка, — мать бросает на переноску взгляд, полный брезгливости.

— Приглашение было в последнюю минуту, — отзывается Хедли.

— Я старалась предупредить заранее, но его график такой плотный, — она поворачивается ко мне. Для меня это звучит странно, учитывая, что секунду назад она говорила обо мне в третьем лице, хотя я стою прямо здесь. — Тебя так просто не поймаешь. Не в этом ли причина столь внезапного предложения руки и сердца для Хедли?

Матерь божья, эта женщина играет по совершенно иным правилам, с которыми я раньше не сталкивался.

— Во время сезона график и правда забит. Прошу прощения за задержку, и, конечно же... я должен был просить у вас ее руки. Извините.

Она отмахивается.

— Ну, мы все прекрасно понимаем, что ее отца ты бы для этого не нашел, да и, откровенно говоря, даже если бы я ответила отказом, она бы все равно выскочила за тебя. Наша Хедли делает что хочет и когда хочет, — она смеется, но смех лишь эхом разносится по огромному холлу – ее юмор явно не заходит. — Мне стоило догадаться об этом еще в детском саду, когда она наотрез отказывалась раскрашивать, не выходя за контур, — она снова смеется.

Хедли напрягается.

— Ну, доставайте малыша, — она машет рукой в сторону переноски и разворачивается. — Мы в столовой. Слоун и Уит приехали вовремя.

Хедли шумно выдыхает.

— Раунд первый окончен, — шепчет она.

Я ставлю переноску у двери, отстегиваю Таннера и прижимаю его к груди.

— Никогда не видел, чтобы мать и дочь были настолько разными.

— Ну, у нее есть Слоун. Они на одной волне. Пойдем.

Столовая оказывается огромной комнатой с двумя громадными люстрами. Стол сервирован только с одного конца, а справа между двумя стульями втиснут детский стульчик. Это значит, что Таннер будет сидеть между нами.

— Слоун была так любезна, что позволила тебе воспользоваться стульчиком, который они используют, когда приезжают на воскресные обеды, — говорит Марго.

Очевидно, что Хедли на этих обедах не бывает, раз уж она ни разу не уезжала от меня в воскресенье, чтобы приехать сюда. Марго просто в очередной раз указывает ей на ее место.

— Спасибо, Слоун, — говорю я, пока Хедли садится на место, ближайшее к матери, словно пытаясь закрыть меня от надвигающейся бури.

— Ты же левша, сядь с другой стороны от него, — я усаживаю Таннера в стульчик.

Я замечаю, как брови ее матери ползут вверх от того факта, что я знаю, что Хедли левша.

— Ой, да все нормально...

— Все отлично, — я отодвигаю для Хедли стул, и она садится.

— Спасибо.

Я обхожу Марго со спины и протягиваю руку брату Хедли.

— Истон Бейли.

— Уит. Рад знакомству. Классное предложение, — он подмигивает: он-то уже в курсе, что это все было лишь спектаклем.

— Да, это было очаровательно. Моя мама была бы в восторге. Я почти чувствовала все эти эмоции через фотографии в интернете.

— Мам, — со вздохом произносит Хедли.

— Ты, должно быть, Слоун, — я протягиваю руку ее сестре.

Она изящно принимает рукопожатие, ее ладонь едва касается моей.

— Мозоли. Как усердно вы трудитесь.

— Слоун, — с раздражением огрызается Хедли.