Мы идем дальше, еще несколько человек бросают на нас взгляды и показывают пальцем, некоторые достают телефоны, чтобы сделать фото, но, слава богу, никто больше не останавливает.

Когда мы доходим до развилки, я не вижу никаких указателей к Дому рептилий. Собираюсь повернуть направо, но Истон дергает меня за футболку и тянет налево.

— Дом рептилий в этой стороне? — уточняю я.

— Не-а.

— Ну, дай карту посмотрю. Я не видела указателя.

— Думаешь, я не отведу вас посмотреть на жирафов? — усмехается Истон.

— Но...

— Хватит спорить и начинай радоваться тому, что увидишь жирафов, объедающих листья с деревьев.

Я на секунду торможу, но затем догоняю его.

— Ты подслушивал.

Истон тихо смеется.

— У меня небольшая квартира, но да, я слышал, как ты рассказывала Таннеру, что ему там безумно понравится.

— Я бы пошла и в Дом рептилий, — я пристраиваюсь рядом.

— Знаю.

Когда в поле зрения появляются жирафы, Таннер радостно сучит ножками.

— И как давно ты продвигаешь тему с жирафами? — интересуется Истон.

— Мы каждый вечер читаем «Жирафы не умеют танцевать».

Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем следовало бы, и я пожимаю плечами, наклоняясь, чтобы достать Таннера.

— Мы же не для того проделали весь путь, чтобы сидеть пристегнутыми в коляске, правда, Тан-мэн? — воркую я.

Истон на секунду замирает, а затем катит пустую коляску, пока я несу Таннера к вольеру. Он становится рядом у ограждения.

— Ты отлично справляешься, — Истон притягивает нас к себе: рука скользит по моей спине, а ладонь ложится на ограду. — Так нормально?

Я киваю, понимая, что мы должны выглядеть как любящая семья, но это слишком интимно и совсем не похоже на то, к чему я привыкла. И все же не отстраняюсь.

— Я удивлена, — произношу я, меняя тему. — Думала, с треском провалюсь. Не пойми неправильно, я в жизни так не уставала. Вверх, вниз, вверх, вниз, ползи сюда, ползи туда. Подними, опусти, снова подними. Для человека, который никогда не придерживался графика тренировок, мышцы просто воют, не понимая, за что я их так пытаю.

Истон смеется, и от того, что он так близко к уху, по шее рассыпаются мурашки.

— Я обожаю наблюдать за его реакциями, и когда удается успокоить или рассмешить – это как маленькая золотая звездочка. Не могу этого объяснить.

Истон прижимает меня чуть крепче и наклоняется ближе.

— Я понимаю.

Жираф подходит ближе – это детеныш, следующий за мамой.

— Ой, смотри! — я указываю пальцем, но Таннер отворачивается и прячет лицо у меня на груди.

— Он испугался, — Истон кладет руку на спинку Таннера.

Я пытаюсь немного его покачать, приговаривая, что все хорошо и жираф нас не тронет.

— Каждый раз, когда кажется, что все идет гладко, случается что-то еще, — я передаю его Истону. Была бы не против сама успокоить Таннера, но раз Истон рядом, это должен сделать он. Я все еще пытаюсь понять, какое место занимаю в уравнении.

— И не говори. Для нас обоих это неизведанная территория, — он держит Таннера, и тот, зевнув, кладет голову ему на плечо.

Яичники вот-вот взорвутся, потому что я никогда не устану на это смотреть.

— Посмотрим, может, его вырубит, — он начинает идти, а я беру на себя управление коляской.

Мы гуляем еще немного, осматриваем пару вольеров, но Таннер по-прежнему не спит, хотя глаза слипаются. Мы показываем ему слонов, горилл и кучу других крупных млекопитающих, прежде чем зайти в Дом ночных животных в надежде, что темнота наконец сморит Таннера.

— Скажу честно, это не самое мое любимое место, — я заглядываю на Таннера и вижу, что он наконец-то сдался сну. — Но сработало, он в отключке.

— Тогда давай сваливать, — говорит Истон.

— Истон Бейли что, испугался?

— Нет, — но его шаги к выходу становятся чуть быстрее.

Я хихикаю, когда Истон перекладывает Таннера в коляску, и мы опускаем козырек, чтобы максимально закрыть от солнца в надежде, что он не проснется.

Истон щекочет меня, и я подпрыгиваю.

— Господи Иисусе! — вскрикиваю я, одаривая его испепеляющим взглядом.

Истон лишь смеется, толкая коляску.

— Вообще не смешно.

— Было немножко смешно, — он все никак не может перестать смеяться.

Наблюдая, как он шагает впереди, я вспоминаю, что это и есть «мы». Нам хорошо вместе как друзьям и напарникам.

— Я зверски проголодался. Что будешь? — спрашивает он.

Взяв крендель с сыром (мой выбор) и хот-дог с начос (его выбор), мы находим уединенное местечко на скамейке у Пруда Лилий.

— Я должен кое-что сказать, — из-за тона его голоса я замираю, так и не откусив крендель. — Я решил попробовать найти маму Таннера.

— Ох, — я кладу крендель обратно в пластиковый лоток. Укола в груди не должно быть. Это же здорово. Здорово для Истона и определенно здорово для Таннера. Я, конечно же, хочу, чтобы в его жизни была мама. — Я помогу.