Осторожно перехватив запястье Таннера, я вкладываю пластиковую ручку в крохотную ладошку и мягко направляю похожую на эскимо конструкцию ему в рот.

Поначалу малыш не проявляет особого энтузиазма, и затея грозит обернуться полным провалом, однако Истон пододвигает стул и начинает подбадривать сына. Усевшись с другой стороны, я присоединяюсь: мы нависаем над Таннером, наперебой уговаривая попробовать вкусняшку.

Словно в телевизионной рекламе, где родители клятвенно обещают ребенку, что суперполезные хлопья окажутся невероятно вкусными, стоит лишь разок откусить.

Таннер наконец-то облизывает сеточку, и, видимо, распробовав виноградную сладость, тянет ее в рот. В итоге Истону приходится самому держать ниблер, а мы не можем сдержать смеха, глядя, как округляются глазенки Таннера и как он восторженно машет ножками.

— Похоже, безоговорочный успех, — Истон переводит взгляд на меня, и мы смотрим друг на друга на долю секунды дольше положенного. — Отличный выбор.

— Просто послушала совета девочек, — пожимаю я плечами. — Они очень их хвалили.

Покачав головой, Истон тихо отзывается:

— Ты вовсе не обязана была этого делать. И спасибо, что дождалась.

— Знаю же, как тебе хотелось поучаствовать, — я киваю в ответ, чувствуя, как начинают пылать щеки.

Мы сидим непозволительно близко. Его взгляд скользит к моим губам.

Тело ломит от желания снова ощутить на себе прикосновения Исоона, но ни один из нас больше не заводил речь об интиме, и подобная интрижка кажется верхом легкомыслия. Хотя с другой стороны... от одного раза ведь ничего не изменится, верно?

Медленно подняв глаза, он встречается со мной взглядом.

— Достану еще винограда из морозилки, — я поспешно переключаю внимание на Таннера. С громким скрежетом отодвинув стул, вскакиваю на ноги, бросаюсь к холодильнику и едва ли не целиком засовываю голову в морозильную камеру в отчаянной попытке хоть немного остыть.

Глава 25 Хедли

Глава 25Хедли

Я удивлена, что Истон решил провести день только втроем. Что к походу в зоопарк не присоединилась вся дружеская компашка.

Пока мы идем по зоопарку Линкольн-парка, Истон кладет одну руку мне на поясницу, а второй катит коляску. Не знаю, дело ли в том, что после объявления о свадьбе мы почти никуда не выбирались вместе, но, кажется, на нас оборачиваются все прохожие.

— Заранее прошу прощения, — шепчет он, завидев несущихся к нам мальчишек в футболках «Кольтс».

— Истон Бейли? — спрашивает мальчишка без двух передних зубов.

Остальные стоят рядом, глядя на Истона с таким обожанием, будто вместо зрачков сердечки.

И как у Истона до сих пор не развился комплекс бога, когда постоянно подбегают дети, считающие его лучшим человеком на свете?

— Как дела, пацаны? — буднично спрашивает Истон.

Родители нерешительно топчутся неподалеку, словно боясь помешать. Истон убирает руку с моей спины, приседает на корточки рядом с коляской и берет ручку и карту зоопарка. Он расписывается на картах, а один из мальчишек просит расписаться прямо на футболке, что Истон с готовностью и делает.

Затем родители все же подходят поближе.

— Вы не против сфотографироваться?

Истон встает и собирает пацанов вокруг себя.

— Давайте я сфотографирую, — предлагаю я, протягивая руку за телефоном, чтобы мама с папой тоже могли попасть в кадр.

— О, спасибо, Хедли, — говорит мама.

Я на секунду замираю. А потом вспоминаю: если они следят за Истоном в соцсетях, то теперь в ленте мелькаю и я. Естественно, она знает мое имя. Просто не привыкла к узнаваемости.

Я придерживаю коляску и делаю несколько снимков. Истон широко и искренне улыбается, не выглядя ни на грамм недовольным тем, что его прервали в единственный выходной с сыном.

Я возвращаю телефон, и они рассыпаются в благодарностях Истону, прежде чем пойти дальше, но мальчишки продолжают оглядываться на него.

Я только думаю, что мы наконец-то двинемся дальше, как начинают стягиваться другие дети и взрослые.

Проходит добрых полчаса, прежде чем нам удается вырваться из зоны у входа в зоопарк. Пока мы там застряли, я наделала столько фотографий, что одна компания женщин спросила, где они смогут забрать снимки. Пришлось разочаровать и сказать, что я не работаю в Линкольн-парке, но с удовольствием сфоткаю на их же телефон.

В конце концов Истону не остается ничего другого, кроме как пойти на прорыв. Когда я отдаю телефон последнему желающему, рука возвращается на поясницу, и он снова толкает коляску. Таннер держится молодцом, в основном потому, что все это время дети то и дело присаживались на корточки и агукали.

— Пошли в Дом рептилий, — говорит Истон и резко сворачивает направо.

— Я не хочу смотреть на рептилий.

Пальцы на спине слегка сжимаются, и он улыбается.

— Никто не хочет смотреть на рептилий.

Я откидываю голову.

— А, поняла.