— Фотографии выглядят весьма убедительно, — наконец произносит она, и тон становится мягче.

— Я не заходила в сеть.

Онор качает головой с таким видом, будто я сказала полнейшую чушь.

— Хед. Вы повсюду. Люди окрестили вас «новой семьей "Кольтс"», никто даже не подозревал, что Истон Бейли на такое способен. Когда все закончится, последствия будут масштабными.

Я киваю и сглатываю подступивший к горлу ком.

Об этом, пожалуй, не задумывалась: публика прознает о правде, когда наша история подойдет к концу.

— Как малыш? — спрашивает она. — Он нормально переносит перемены?

— Таннер... — я делаю паузу, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка, — милый. У него есть такая фишка: когда радуется, то поднимает ручки и все тельце начинает вибрировать. И уже обожает книги, за что Феликс всецело приписывает заслуги себе. А еще плачет, когда Истон выходит из комнаты, но не раздражающе, а скорее... — я запинаюсь. — Не знаю. Просто кажется сильно привязанным к Истону, словно понимает, что это его папа.

Онор смотрит на меня, но я не могу прочесть ее эмоции.

— Что? — не выдерживаю я.

Она медленно качает головой.

— Ничего. Просто... судя по фотографиям, ты им очень очарована, — она берет кофе. — Мне просто интересно, что будет, если объявится мать, — ее взгляд не отрывается от моего лица. — В каком положении окажешься ты?

Я отрываю кусочек круассана, не собираясь его есть.

— Честно говоря, не знаю. Я стараюсь об этом не думать.

Она медленно кивает.

— А если не появится? Если пройдет год, и вас так и останется трое?

— Онор, о чем ты пытаешь спросить?

Она молчит, и на секунду кажется, что Онор собирается сказать что-то очень важное. Губы приоткрываются, прежде чем она произносит:

— Я просто... не хочу, чтобы тебе было больно.

В этот момент телефон на столе загорается. Онор бросает на него взгляд, и все тело напрягается.

— Прости, это из больницы, — она прижимает трубку к уху. — Алло... да, это я.

Ее лицо бледнеет по мере того, как она слушает.

— Хорошо, я скоро буду, — она сбрасывает вызов и тянется за сумкой. — Нужно бежать, бабушка очень нервничает.

— Конечно, беги, — я тоже встаю. Обхватываю Онор руками и крепко обнимаю. — Скажи, чем я могу помочь?

Она отстраняется и берет мое лицо в ладони – так же, как делала еще с подростковых времен. Когда хотела сказать, что я потрясающая и не должна убиваться из-за измены Тайлера Ричардса, или когда я запнулась, читая эссе перед всем классом.

— Ты самая офигенная девчонка из всех, кого я знаю. Но будь осторожна, ладно? С малышом. Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.

— Не привяжусь.

Она одаривает меня взглядом, в котором ясно читается, что она не верит ни единому слову. Затем толкает дверь и выбегает на улицу, прижимая телефон к уху.

Я снова сажусь за столик и сверлю взглядом кофе, к которому едва притронулась.

Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.

Не привяжусь.

Я забираю кофе, выбрасываю остатки круассана и выхожу из кафе, направляясь в книжный. И все же мы с Онор кардинально отличаемся. Через год я буду готова к новому приключению. Как и всегда.

Когда я толкаю дверь магазина, телефон вибрирует. В сообщении от Феликса прикреплена фотография Таннера, уснувшего у него на груди, – оба в окружении раскрытых книг.

Я улыбаюсь еще до того, как успеваю это осознать.

Вообще ни капли не привязалась.

Глава 22 Истон

Глава 22Истон

Застегнув чемодан, я опускаюсь на край кровати, и взгляд сам собой цепляется за пустую кроватку Таннера. Выездные матчи случались и раньше, но в такую долгую поездку я отправляюсь впервые. Целых шесть ночей вдали от дома.

В дверь стучат, и я поднимаю голову. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоит Хедли.

— Буду присылать по десять видео в день, а по вечерам обязательно созвонимся по видеосвязи.

— Как остальные парни справляются? — я тяжело опираюсь локтями о колени.

Хедли пересекает спальню и опускается рядом. Таннер дремлет в манеже в гостиной: пришлось вынести его туда из-за сборов. Рано или поздно мне предстоит задуматься о переезде.

— Мне очень жаль. Знаю, что будет нелегко.

Она не кормит меня фальшивыми утешениями и не пытается сгладить углы разговорами о профессиональном долге, за что я искренне благодарен.

— Уверена, другим ребятам из команды тоже приходится несладко, — она бросает на меня сочувствующий взгляд. — Нет ничего хорошего в том, чтобы надолго расставаться с ребенком.

Кивнув, я сглатываю подступивший ком. Желваки сводит от мысли, что Таннер не увидит меня без малого неделю. По младенческим меркам срок тянет на целый месяц.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на ноги.

— Тут уж ничего не сделаешь. Чувствую, я должен как-то компенсировать то, что оставляю вас одних.