— Так дергаешься из-за обычного зверька? Что с тобой случилось? — Она цокает языком и, прежде чем я успеваю остановить ее, наклоняется и слизывает кровавую дорожку с моего лица.

Она стонет от вкуса, прикрывая глаза от удовольствия.

Книги с грохотом летят на пол, дерево трещит и разлетается щепками, когда я швыряю Женевьеву в книжный шкаф. Позже мне придется извиниться перед Селин, но меня передергивает от омерзения: эта женщина посмела коснуться меня вот так. Теперь, когда Миднайт в безопасности, я смогу выбить из нее ответы.

Женевьева быстро приходит в себя и отталкивает меня, отчего я врезаюсь в противоположную стену. Рамки с фотографиями разбиваются, и осколки со звоном рассыпаются по полу.

Блядь, мне придется многое убирать.

— Следи за своими действиями, Завьер. Если ты не хочешь, чтобы хоть волосок упал с головы твоей маленькой смертной, ты будешь слушать меня. — Ее взгляд впивается в мой, и я не вижу в ней ни следа той, кем она была раньше. — Если ты достаточно умен, то будешь делать в точности то, что я скажу.

Она с почти благоговейной нежностью проводит пальцем по моему виску, и я пытаюсь оттолкнуть ее, когда она в знак предупреждения снова швыряет меня к стене. Отступать не в моей природе, но я все равно замираю и предупреждающе шиплю сквозь клыки.

— Дай мне то, что я хочу, и она будет свободна, — нараспев растягивает Женевьева.

Безумная сука.

— Так чего ты хочешь? — цежу я сквозь зубы.

Она улыбается и отвечает одним-единственным словом:

— Тебя.

Глава сорок третья

Дрожь сотрясает все тело, пока я сворачиваюсь калачиком в углу камеры.

Мы с Валеном погрузились в почти уютное молчание, за исключением тех случаев, когда я задаю ему вопрос, а он отвечает как можно короче.

Вален — интересный человек. Он не слишком охотно рассказывает о себе или о том, почему оказался здесь, но я чувствую: он провел здесь намного больше времени, чем я могу себе представить. Жизнь явно его не щадила, но даже несмотря на сломленную душу, в нем есть что-то очень старое. Даже древнее.

— Ты вампир, да? — резко спрашиваю я, и его взгляд устремляется на меня.

Он не говорил этого напрямую, но по косвенным признакам другого ответа быть не может. Он устало отвечает:

— Да.

— Сколько тебе лет? — Любопытство берет верх.

— Смелая ты для человека, да? — Он издает безрадостный смех. Хрипоты в его голосе стало чуть меньше, но все еще слышно, что говорить ему больно.

— Ну, мы оба здесь, и я, похоже, следующая на плаху, так что немного смелости мне не повредит. — Конечно, я надеюсь, что Зав придет. Я не сомневаюсь, что он разыскивает меня, но, судя по тому немногому, что сказал Вален, найти нас будет трудно.

Его грудь медленно поднимается и опускается, затем он поворачивает голову в мою сторону.

— Намного старше, чем ты можешь себе представить, дитя. — Прядь волос, слипшихся от грязи коркой, падает ему на глаза, и он даже не пытается ее убрать. Насколько же измученным и безнадежно уставшим он должен себя чувствовать.

— Моему парню триста лет. — Меня разбирает смех, стоит только произнести это вслух. — Если бы ты сказал мне несколько месяцев назад, что буду встречаться с вампиром, я бы рассмеялась тебе в лицо. Вдобавок ко всему, я детектив, и оказалось, что убийца, которого я все это время искала в расследовании дела, — это он. — Вален молчит, но я чувствую, что он слушает. — Он сводит меня с ума, и наши характеры совершенно противоположны, но несмотря на все это… — Я замолкаю.

— Ты его любишь, — заканчивает за меня Вален, и я на секунду внутренне паникую.

Люблю ли я его?

Если вдуматься, мы с Завьером знакомы не так уж и долго. С самого первого дня меня к нему тянуло. Истинная пара мы или нет, я уверена, что это притяжение все равно возникло бы между нами. Черта с два я поверю, что наши отношения существуют только из-за уз истинной пары.

Самоуверенный, но нежный; красивый, но с чертовщинкой, он дополняет то, чего не хватает мне, а я — то, чего не хватает ему. Я еще не до конца простила его за то, что он не рассказал мне правду о своих поступках, но больше не сержусь. Виной тому потенциально надвигающаяся смерть, но представить жизнь без него — без того, как он выводит меня из себя и одновременно сводит с ума, — почти невозможно.

— Я люблю его, — наконец признаюсь я.

От этого осознания внутри все вспыхивает, и как только мы снова будем вместе, а мы обязательно будем, поскольку я отказываюсь даже думать об альтернативе, я скажу ему именно это. Он заслуживает знать, что мои чувства к нему так же сильны, как его чувства ко мне.

— Ты когда-нибудь любил? — спрашиваю я Валена.

Он так долго молчит, что я боюсь, что зашла слишком далеко и он не ответит.