Поначалу он не поднимает головы, отчего я не вижу его лица. Насколько мне удается разглядеть, у него длинные темные волосы, которые спадают спутанной завесой. На нем рубашка, похожая на тунику, и штаны, явно видавшие лучшие дни. Изношенная ткань покрыта бурыми пятнами крови и местами изорвана до дыр. Удивительно, что одежда вообще еще на нем держится.

Длинные, тонкие пальцы цепляются за прутья решетки. Его ногти сломаны под странными углами и покрыты коркой грязи и засохшей крови. Присмотревшись к обнаженным участкам кожи, я могу сказать, что он истощен и напоминает скорее скелет, обтянутый кожей, чем здорового человека.

Как долго он здесь находится? Кто он?

Что-то в нем напоминает мне испуганного зверька, и я молчу, ожидая, когда он снова заговорит. Он тяжело вздыхает, опускает руки и устало приваливается к решетке.

— Не трать силы зря, — наконец выдавливает он сиплым, скрежещущим голосом, и я невольно морщусь от этого хрипа. Такой звук издает человек, когда просыпается после слишком долгого сна и еще не успел прочистить горло.

— Как тебя зовут? — не могу удержаться от вопроса.

Мужчина долго молчит, и мы снова сидим в тишине. У меня складывается впечатление, что он вообще мало разговаривает. Кто знает, как долго он здесь томится, судя по его состоянию.

— Меня уже давно никто об этом не спрашивал, — в его голосе слышится боль.

— Можешь не отвечать.

— Вален, — наконец шепчет он через мгновение.

— Привет, Вален. Я Селин, — отвечаю я, и по его резкому вдоху понимаю: прошло очень много времени с тех пор, как кто-то в последний раз произносил его имя.

— Селин, — эхом повторяет Вален. — Я сожалею о том, что с тобой скоро произойдет.

— О чем ты? — Я тут же вспоминаю, в каком положении нахожусь.

Вален временно отвлек меня.

Темные пряди слегка смещаются, и я наконец различаю лицо Валена. Он по-прежнему смотрит вниз, но по его чертам пляшет свет от свечи. В этих отблесках я успеваю рассмотреть густую щетину, аристократический нос и глубоко посаженные глаза под тяжелыми бровями. Для человека, который выглядит таким изможденным и печальным, он все еще излучает силу и зрелость.

Я также различаю блестящую, сморщенную кожу, испещренную старыми шрамами. Он поразительно красив — неземной, почти потусторонней красотой, какой я никогда прежде не видела. Но сейчас этот несчастный человек — лишь тень того, кем когда-то был.

— Я уже перепробовал все, что сейчас наверняка приходит тебе в голову. — Вален выдавливает эти слова хрипом и замолкает, чтобы откашляться. — От них не сбежать.

— Кто они? И что собираются со мной сделать? Почему им нужна именно я? — Меня пробирает дрожь от его слов. Вален поднимает взгляд, и я встречаюсь с его глазами — такими темными, что они кажутся почти черными. Если бы в отблесках огня не проступал едва заметный коричневый оттенок, я бы решила, что из них вытянули весь цвет. В них столько опустошения и безнадежности, что передо мной будто не человек, а лишь то, что от него осталось.

Тяжело вздохнув, он еще сильнее ссутулился.

— Я не знаю, зачем им понадобилась именно ты. Но никто из тех, кого приводили сюда до тебя, не пережил и первой ночи.

Глава сорок вторая

— Блять! — рявкаю я, наверняка сокращая лет на десять жизнь случайной старушке, проходящей рядом.

Я прочесал город вдоль и поперек в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которая указала бы, куда увезли Селин, но ничего не нашел. Это выводит меня из себя. Я вампир, однако все мои сверхчеловеческие способности бесполезны. Кто бы ни похитил ее, он тщательно замел следы, и я не уловил ни малейшего намека ни на запах Селин, ни на запах того ублюдка-вампира, за исключением крови на бетоне, где они ее схватили.

Мой связной и его команда обыскали все, что только могли, но безрезультатно. Луна тоже ничего не слышала.

Я чувствую, как безумие просачивается в мысли, и держать внутреннего зверя в клетке становится все труднее.

Он хочет вернуть свою пару. И ему плевать, кого придется убрать с дороги ради этого. Клыки уже в сотый раз прокусывают губу, и я никак не могу заставить их втянуться надолго.

Клыкостояк должен быть только из-за Селин, а не из-за абсолютного безумия, в которое меня бросает от ее отсутствия.

Достаю из кармана ее нож в ножнах и прижимаю к губам.

Где ты? — думаю я, всматриваясь в смертоносное лезвие в надежде, что оно даст мне хоть какую-то зацепку, которая приведет меня к ней.

В очередной раз мысленно прокручиваю путь от квартиры до места, где ее похитили. Ее запах уже давно развеялся, и, когда я впервые понял, что он исчез, то растерялся. Словно сама природа стирала ее присутствие. Этого достаточно, чтобы свести меня с ума, но я обязан сохранить ясную голову, иначе буду бесполезен и не смогу ее найти.