— По-твоему, мы должны заставить его дать показания?

Она выпрямилась и разгладила блузку.

— Хорошо, — произнесла она уже спокойнее. — Если такое повторится, я иду к судье и вытаскиваю его под залог. Ясно?

— Может, он сам себе эти травмы…

— Стоп! — Эвелин подняла руку. — Не — говори — этого! Иначе мы с тобой прямо сейчас идем к судье по арестам и обсуждаем этот вопрос. И мне совершенно плевать, воскресный сейчас вечер или нет.

— Ладно, ладно, ладно… — Островский провел рукой по губам, словно застегнул их на молнию. — Следующий пункт?

Добившись его безраздельного внимания, она во всех подробностях рассказала о заговоре против своего клиента и выложила на стол доказательства: больничные заключения, список гостей ресторана, пуговицу и письмо — все в прозрачных файлах.

Некоторое время он молча рассматривал бумаги и пакеты, время от времени кивал и теребил мочку уха. Тогда она снова заговорила:

— Нимайер — убийца. Я знаю, как он раздобыл орудие преступления с отпечатками Килиана. Как заполучил волосы Килиана и носовой платок с его ДНК. Кроме того, он оставил на месте преступления пуговицу от пиджака Килиана. Если бы Килиан действительно сам ее там потерял, на ней остался бы хотя бы фрагмент его отпечатка.

— Откуда у тебя эта пуговица?

— Нашла на месте преступления.

— Линни, ну прошу тебя! Ради этого я трачу свое воскресенье? Серьезно? Это твои доказательства? — Островский со вздохом поднялся и обошел письменный стол. — Горстка гостей ресторана, которые ничего не помнят? Крошка воска на ключе от дома? Выжившая из ума старуха-соседка, к тому же наполовину слепая? И пуговица, которую ты якобы нашла на месте преступления и на которой сама же уничтожила все следы тонерной пылью?

— И история болезни, доказывающая, что Алейна аль-Рашид не совершала ошибки!

— Что никак не меняет того факта, что любимая дочь Килиана мертва.

— И письмо, которое написал Килиан…

— …которое не доказывает ровным счетом ничего, кроме того, что Килиан вовремя извинился за свое поведение — прежде чем доктору аль-Рашид пришла в голову мысль предпринять против него юридические шаги, — парировал Островский.

Он зацепил большие пальцы за подтяжки и выпрямился.

— Все это безумно удачно и изобретательно сконструированная альтернатива, поздравляю. Но именно что сконструированная.

— Эта версия правдоподобна, — снова попыталась Эвелин. — Она многое объясняет, в том числе и то, что до сих пор почти не имело смысла.

— Я ведь тоже когда-то был адвокатом по уголовным делам, — напомнил ей Островский отеческим тоном. — Я знаю, какими средствами и методами пытаются опровергнуть доводы прокуратуры. Но все, что ты привела, — лишь косвенные улики и предположения. Никаких весомых доказательств против Нимайера.

— Да, это ты так утверждаешь!

— Нет, присяжные и судьи увидят это точно так же. — Он повысил голос. — И знаешь почему? Потому что с тем же успехом все могло быть наоборот. Килиан разыграл изощренную, заранее просчитанную партию и теперь делает вид, будто это Нимайер хочет его подставить.

— Зачем ему это делать?

— Он хочет повесить убийство на бедного Герта Нимайера, который потерял жену и теперь должен расплачиваться за то, чего не совершал.

У Эвелин перехватило дыхание.

— Ты серьезно?

— Да. После этого ему нужна была только хорошая защитница вроде тебя, которая его вытащит.

Эвелин судорожно вдохнула.

— Линни, ну подумай, — продолжал давить Островский. — Он хотел, чтобы ты взялась за его защиту? Подбрасывал тебе кое-какие идеи?

Эвелин сглотнула. За несколько минут Островскому удалось перевернуть все с ног на голову. И, к собственному огромному изумлению, ей пришлось признать: возможно, все действительно могло быть именно так.

Но кто тогда говорил правду? А кто лгал? Математический и шахматный гений, способный просчитывать множество ходов вперед, или тру-крайм-подкастер с детективным чутьем?

Ты попалась на удочку Мартина Килиана? Нет, черт возьми! Не позволяй старому наставнику манипулировать собой.

— Ладно, — сказала она и решила принять игру Островского. — Давай мысленно пройдемся по твоей версии. Если ты прав и убийца — Килиан, значит, на самом деле именно он связался с Гертом Нимайером и пригласил его в ресторан на разговор. Однако Нимайер отрицает, что знает Килиана. Он даже уверяет, будто никогда не слушал ни одного его подкаста, хотя Килиан утверждает обратное. Так кто из них прав?

Она на мгновение оставила вопрос висеть в воздухе.

— При этом существуют однозначные доказательства этой встречи в ресторане. Значит, лжет именно профессор Нимайер — а это указывает на то, что убийца он.

Островский промолчал. Только покосился на письменный стол, на список с именами восьми свидетелей из ресторана. Эвелин знала: он поручит криминальной полиции выяснить правду об этой встрече.