Да проваливайте же, твари паршивые!

Он на мгновение задержал дыхание, чтобы лучше слышать. Из-за собственного сиплого дыхания до него и так почти ничего не доносилось. Маска сильно мешала, пот стекал по вискам. Затем в наушнике раздался треск.

— Дверь открыта, она входит.

— Понял, — прошептал он.

— Снимает пальто и обувь. Сейчас!

Он знал: у него есть максимум девяносто секунд. Быстро потянул шест, а вместе с ним и ручку вниз. Когда он нажал плечом на стеклянную дверь, та бесшумно распахнулась внутрь.

Стараясь не издать ни звука, он вытянул шест обратно через кошачий лаз и положил на пленку. Потом вошел в дом. Поверх обуви у него были натянуты нейлоновые бахилы.

Внутри запищала сигнализация. В следующее мгновение ее отключили. Писк смолк.

Быстрее!

Он осторожно нажал на ручку. Из прихожей донеслись тональные сигналы кнопок: Алейна снова активировала систему.

Он успел вовремя закрыть дверь и мягко отпустил ручку, позволяя ей подняться на место. Одиночный писк сообщил: сигнализация снова поставлена на охрану. Пот бежал по щекам и шее.

— Я внутри. Забери пленку и шест! — прошептал он в микрофон и встряхнул рукой.

Пальцы покалывало, они вот-вот могли онеметь.

Теперь нужно довести дело до конца.

Он снова задержал дыхание и услышал, как Алейна раздевается и разговаривает с Алексой. В следующий миг грянул живой концерт: крики, хлопки, гул зала — все прочие звуки исчезли под этим шумом.

Он выдохнул, осторожно прошел мимо стиральной машины и сушилки и заглянул в коридор. Пусто. Он двинулся дальше. Потом сквозь перебор акустических гитар до него донесся шум душа.

Он прибавил громкость на стереосистеме и вытащил из наплечной сумки нож.

Ее крики никто не услышит…

Пять минут спустя главное было сделано. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось; он тер глаза руками в перчатках. Нужно было немедленно взять себя в руки: здесь еще оставались дела.

Сначала он обыскал сумочку Алейны и кошелек, пока не нашел пластиковую карточку охранной фирмы с кодом сигнализации. Запомнил шесть цифр.

654321 — обратный отсчет, как оригинально. Значит, выбраться ты сможешь.

Потом прошел по дому и положил использованный носовой платок в мусорное ведро под кухонной мойкой. Из пластикового пакета пинцетом достал волосы и разбросал их по ковру в гостиной.

Он заранее проследил, чтобы на волосах сохранились луковицы: тогда лаборатория сможет получить пригодную ДНК. Пуговицу он тоже бросил на ковер и каблуком вдавил глубоко в ворс.

В прихожей он высыпал из другого пакета чешуйки кожи головы.

Тем временем вода в душе вместе с кровью ушла в слив. Он наклонился над мертвой женщиной, чья кожа уже почти высохла, и рассыпал по ней клетки кожи из очередного пластикового пакета — те самые, что снял с использованного бритвенного станка.

В наушнике снова затрещало.

— Сколько тебе еще?

— Десять минут.

Он стянул перчатки, сунул их в наплечную сумку и достал оттуда пару старых, уже использованных, маслянистых резиновых перчаток. Вывернул их наизнанку, чтобы внутренняя сторона оказалась снаружи, и надел.

Затем в последний раз прошел по дому, касаясь разных поверхностей и оставляя фрагментарные отпечатки большого и указательного пальцев.

Мало кто знал, что отпечатки остаются и внутри перчаток. Иногда даже особенно четкие: руки в них потеют и оставляют более заметный жировой слой.

Трех отпечатков было достаточно. Все должно было выглядеть так, будто они появились по неосторожности.

Оставалась еще одна проблема: несмотря на маску и перчатки, его собственная ДНК теперь наверняка тоже была в доме. Человек оставляет клетки кожи практически повсюду. Этого невозможно избежать.

— Готов?

— Да, почти, — буркнул он.

Потом снял перчатки, прошел в гостиную и быстро огляделся.

В двух заранее выбранных местах он оставил собственные отпечатки пальцев.

 

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

 

 

ЧАСТЬ 4. ПРАВДА

 

ГЛАВА 36

Понедельник, 13 мая

 

Ровно в десять утра Эвелин вместе с Имрааном и Фло вошла в здание Федерального ведомства уголовной полиции на Йозеф-Холаубек-плац. Здесь, в просторной комнате на втором этаже, комиссар Драйер подготовила процедуру опознания.

Эвелин остановилась перед огромной зеркальной стеной одностороннего наблюдения и заглянула в ярко освещённое белое помещение с камерами под потолком. Пока оно пустовало.

К ним присоединился Островский. К брюкам с подтяжками он надел рубашку, расстёгнутую у ворота, а пиджак небрежно перекинул через плечо. Впечатление он производил явно не безупречным костюмом, а харизмой.

— Доброе утро, — пробурчал он.

Затем понизил голос: